Книга Не стоит грубить феям, страница 38 – Ярослав Лосик

— Вставайте уже, чего притворяетесь, — буркнул бывший медведь мужским голосом с деревенским выговором. — Вижу же, что живые.

Я отрицательно затряс головой:

— Фигушки я встану! Там, вон, волчара зубы скалит. Я дёрнусь — он и кинется, а так, может, ты ему больше нравишься. Пока он тобой закусывать будет, мы дёру и дадим.

— Какой волчара? — удивился ряженый.

— Вон тот, белый.

Пришлось очень осторожно ткнуть пальцем в сторону чудища, но собеседник почему-то начал хохотать. Прямо в наглую гыгыкать на весь лес.

— Этот что ли? Ой верно люди говорят про девиц, мол, волос длинный, а умишко-то короткий, — давился смехом он. — А ну-ка, волчара, поди сюда.

Я девицей, конечно, не был. В смысле, внешне был, и такой ничёшной, но внутри-то остался собой. И его слова мне совсем не понравились. Да что там не понравились — взбесили просто!

— Ты чего несёшь, клоун?! — от возмущения я даже приподнялся на локтях, но быстро заткнулся, когда мимо меня, весело подпрыгивая, продефилировала огромная лохматая туша.

Волк послушно уселся рядом с ряженым и предано вперился в него жёлтыми глазками.

— Хороший Пушок, хороший, — ласково теребил волка между ушами он.

— Пушок?! — очухалась Вайорика.

— Угу. Он добрый, не тронет. Теперь поднимитесь? Земля ночью холодная, если долго лежать грудную жабу схватить можно.

Служанка послушно встала, отряхиваясь, и с волнением спросила:

— Ты лесной перевёртыш, хозяин этой чащи?

— Я-то? Не, барышня, я Андраш. Тутошний я, деревенский.

— Но… но ты почти… медведь, — не унималась она. — Покрыт шерстью с пят и до плеч.

— Это маскировка. Только вы никому не рассказывайте. Мы с Пушком важное дело делаем. Тут без хитростей никак.

— Андраш, значит, — вытер краем плаща грязное лицо я, усаживаясь на какой-то пенёк. — Местный, говоришь.

Перенёк размашисто кивнул:

— Да. Вон тама наша деревня. Аккурат на краю леса. А это, — он развёл руками указывая на волосатое тело, — просто шкура медвежья. Батя мой охотником был. У нас дома такого добра навалом. Шкуры, рога, когти всякие. Я сперва думал волком прикинуться, чтоб с Пушком нам сподручнее было, да маловаты серые братишки для моего росту. Вот и пришлось медвежью взять. Подлатал, конечно, кое-чего, но вроде ладно вышло. Вон и товарка твоя меня за косолапого приняла. Значит сработал я исправно.

— Исправно, исправно, — покивал я. — Ты деревенский дурачок что ли?

— Андраш я, — почему-то насупился он. — Говорю же, дело у нас тут сурьёзное. Мы разбойников ловим. Точнее, пока выслеживаем. Говорят они глазастые, черти эдакие. За версту человеков примечают. Вот я и прикинул, как к ним незаметно подобраться. И Пушок уже след взял, кажись, а тут вы со своими забавами. А он у меня пёс добрый, играть любит, вот и побежал за вами.

— Да какой же это пёс?! — совсем осмелела Вайорика. — Псы лают, а этот воет, как адская гончая, прости Господи. Врёшь ты нам всё, колдун проклятый!

Андраш резко сдвинул широкие брови:

— Я колдун?! Правильно люди про вас, девок, говорят, что язык без костей! Гляди, какой я колдун!

Он резко стянул с себя всю шкуру целиком и остался стоять в широкой рубахе и тёмных штанах, заправленных в невысокие сапоги.

— Ну, чего рот открыла? — он бросил мех на землю. — Колдун перед тобой или честный человек? А пёс мой не лает, потому как с волками рос. Батя его щенком принёс. Он в лесу волчицу подстрелил, чтобы волчат на ярмарку свезти, глядь — а среди сереньких белёсенький копошится. Видать, к стае прибился. Я его выходил, даже к соседским собакам водил, чтоб он от них уму разуму набирался, да всё зазря. К волкам привык, бедолага. Потому и не лает совсем. Но разве то беда? Друг он мне верный и помощник в любом деле.