Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 2 – Анна и Валентина Верещагины

Своеобразный платок огромного размера, которым обычно закрывают голову и лицо от солнца и ветра в пустынях.

Тёмные глаза опасно блеснули.

На мгновение мне показалось, что под куфией скрывается Карлос, но это был Михаэль.

Молодой человек остановился напротив меня, открыл лицо и неловко улыбнулся.

— Леди Эрскин, − он поцеловал мою руку. − Вы в порядке?

Я лишь устало усмехнулась в ответ:

— Это было самое незабываемое приключение в моей жизни. Надеюсь, судьба будет милостива и избавит меня от подобных испытаний в будущем.

— Да... Вы, должно быть, очень испугались.

— Я даже успела набросать завещание. Хотите взглянуть?

Конечно, я ничего не писала. В тот момент я могла только вцепиться в спинку кровати и отчаянно молиться.

Михаэль понимающе улыбнулся и огляделся.

— Заночуем здесь. А утром продолжим путь.

После нашего последнего разговора между нами чувствовалось напряжение, которое мы старательно игнорировали.

Я решила отложить расспросы о бабушкином кулоне.

Не место и не время.

Я посмотрела на бледное небо, усыпанное звёздами. Их было так много, что я никогда в жизни не видела подобного.

Я чувствовала, что молчание — лучшая благодарность Богу за то, что он услышал мои молитвы, позволил выжить и просто дожить до этой ночи.

Через некоторое время мужчины, о чём-то переговаривавшиеся вдали, вернулись с корзиной, полной еды. Ароматный запах наполнил воздух, и я вдруг осознала, как сильно проголодалась.

В костре потрескивал огонь, слышался шум волн, бьющихся о берег. Лица служанок, сидевших вокруг костра вместе с нами, выражали крайнюю усталость.

Я отломила кусок чёрствого хлеба и принялась его жевать, а Миления капризно выражала недовольство.

И немудрено. Она — настоящая леди, воспитанная в тепличных условиях, а не я. Поэтому такие угощения, как хлеб, вяленое мясо, жареная морская рыба, запечённый в костре картофель и вино, её не устраивали.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но привычной кромешной тьмы не было. Песок освещался лунным светом, и казалось, что я нахожусь в серебряной пустыне.

Открывающийся вид звёздного неба и холмистой пустыни вызывал во мне одновременно чувство одиночества и восхищения. А ещё — тревогу перед завтрашним и последующими днями, проведёнными в этих землях.

Пока я размышляла о будущем и жевала сочное рыбное филе, которое иногда похрустывало на зубах, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Кто-то смотрел на меня из темноты.

Слабый свет костра, луны и звезд едва освещал пространство, но я отчетливо видела его взгляд. Темные глаза, устремленные прямо на меня, напоминали бездонную пропасть, в которой я тонула во время шторма. Эти глаза принадлежали Михаэлю.

Заметив мой взгляд, он не отвел свой, и юноше ничего не оставалось, как подойти ближе.

Диане с рождения уделяли много внимания. Ее яркая внешность всегда привлекала нежелательное внимание, особенно похотливые взгляды. Я ощутила это на себе, заняв ее место. Но мне было все равно, каким бы ни был этот взгляд: презрительным, похотливым, жалостливым или смущенным. Я давно научилась игнорировать подобное внимание, ведь оно преследовало меня, бедную калеку, на протяжении двух лет. Иначе я бы не смогла жить нормальной жизнью.

Однако взгляд Михаэля был другим. В глубине его глаз, казалось, горел красный огонь, вызывая во мне странное волнение.