Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 189 – Анна и Валентина Верещагины

— Не знала, что ты ставила её перед таким выбором… — голос мой звучал слишком печально. — Но вот она, карма, не находишь, Ингрид?

— Мама, это правда? — встрял в разговор Декстер. По его выражению легко можно распознать, что он в ужасе от собственной матери.

— Хмп-ф!

Фыркнув, Ингрид даже не удостоила его ответа и подняла зелёные глаза на меня, стоящую на ступенях.

— Уже не важно, правда это или нет…

— Ну и что? Мне нужно выпить яд? Несите его! Мой дорогой сын и моя прекрасная дочь отомстят за меня!

— Яд? — изумилась я. — Быть может, противоядие?

Она, не веря, захлопала ресницами.

— Я отравила твоего любимчика. И тебе нужно сделать правильный выбор.

— Мерзавка! Как ты смеешь!? — разъярённая женщина была вне себя от злости. Она кричала так громко, что её вопли наверняка доходили до другой части замка. Даже ферзенским солдатам оказалось нелегко удерживать порывающуюся наброситься на меня блондинку.

— Мама… — подала голос Пенелопа, обливаясь слезами.

— Ты солгала мне!? — завопил Декстер, перебивая раздосадованное поскуливание сестры.

Я же, не говоря ни слова, достала небольшой пузырёк с мутной жидкостью, что естественно привлек всеобщее внимание.

— Сначала мой муж, а теперь мои дети!?

— Не делайте вид, Ваше Величество, что он для вас что-то значил. — спускаясь по ступеням, бросила я и переключила внимание на не менее взбешённого Декстера. — А что касается тебя, разве я не сказала, что не желаю твоей смерти? Вынужденная мера и желание — абсолютно разные вещи. Разве не ты меня заверял полчаса назад, что любимцем твоей матери являешься не ты?

Декстер, до этого пытавшийся перебить меня, быстро смолк.

— Если твои слова не являлись ложью, то бояться тебе нечего. Не так ли?

Я видела, как юноша пытался усмирить панику в своем сердце.

Видела не заканчивающийся поток слез Пенелопы и то, как девушка, сидя на холодном мраморе, молила собственную мать о противоядии.

Я видела каменные лица стражников, что молча наблюдали и следили за пленниками голубых кровей.

Теплое прикосновение к щеке отвлекло меня от созерцаний за нервно грызущей ногти Ингрид. Карлос осторожно провел костяшками пальцев по моей скуле, вынуждая повернуть голову.

— Ты не выглядишь счастливой. Быть может, мне сходить за короной?

— Мне никогда не нужна была эта проклятая корона.

— Тогда?

— Хочу, чтобы она мучилась от страха. Больше всего хочу, чтобы она прочувствовала, каково это быть загнанной в угол.

Ферзенец накрыл мою руку своей, заставив ощутить приятное тепло. Взгляд карих глаз излучал нежность вперемешку с тревожностью.

— Ты справишься. — подбадривая. — Я помогу тебе.

В ответ я устало улыбнулась, чувствуя, как на душе становилось тоскливо.

Меня не отпускает ощущение, что должно что-то случиться.

— …Умоляю тебя, мама!

Я собиралась повернуть голову на жалобные крики Пенелопы, но Карлос не позволил — подцепил пальцем мой подбородок.

— Скоро этот спектакль закончится, и я отвезу тебя на родину моей матери. Думаю, сады Лоаза тебе придутся по душе.

Как никогда прежде мне были приятны его слова, а низкий с хрипотцой голос будто обволакивал.

Мне нравится в этом мужчине многое, даже его взбалмошный характер и упрямая, властная натура… А порой и его вспыльчивость. Очень нравится.

Размышляя об этом, я медленно взяла его за руку и, отогнав сомнения, спросила: