Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 135 – Анна и Валентина Верещагины

Ошалевшая Диана позволила ему целовать себя, но только сейчас, одновременно ловя себя на мысли, что этот поцелуй отличался ото всех других.

Когда мужчина наконец-то отстранился, то прошептал ей в ухо:

— Даже не думай покидать меня. Иначе я не знаю, что могу сделать...

Мужчина, на которого она смотрела, был негодяем с красивым личиком и живучестью таракана, но поддавшись атмосфере, парящей вокруг них, ей пришли на ум странные мысли, глядя на него: «А была ли я счастлива?».

Она не заметила, как погрузилась в свои воспоминания.

«Было ли когда-нибудь время, когда я была счастлива, хотя бы раз рядом с кем-то? Любила ли я по-настоящему?».

Печаль карих глаз отрезвила её задумчивость, и девушка беспомощно опустила взгляд.

Она не любила и потому не была счастлива в прошлой жизни, и она не счастлива сейчас. Растерявшаяся девушка даже не знала, что сделать, чтобы улучшить собственное положение.

Таня словила себя на том, что ни с Феликсом, ни с Ноа, ни с кем-либо ещё она не была собой, и только с Карлосом она обретает некое спокойствие. Даже разлетающиеся искры, что всегда сопровождают их при встрече, нисколько не смущают. Напротив, они демонстрируют накал страстей между ними.

В затянувшееся мгновение тишины, будто в замедленной киноленте, она подняла ресницы.

Карие и жгучие, они смотрели на неё выжидающе.

«Только проверить…» — внушала она себе, потянувшись рукой к его лицу. «Мне нужно понять, что это за чувство…».

Ферзенец перебросил взор на её пальцы, что приближались, но не коснулись его щетины, а схватили за одежду и решительно дернули на себя.

Небесного голубого цвета глаза обычно сияли и источали приветливость и нежность, однако не в этот час.

Холодный, почти смертоносный взгляд принадлежал юной принцессе, прячущейся за виноградником.

Пенелопа хотела подойти и попытаться отвлечь внимание жениха на себя, но, когда он поцеловал Диану, её пальцы сжались в кулак.

Она не понимала, как он мог так поступить с ней.

Ей было плевать на всех его любовниц и даже Диану. Она готова была стерпеть всё…. Нескончаемый интерес ферзенца к вульгарной землячке, пока та оставалась не заинтересованной в нем; внимание, отданное Эрскин, пока та недовольно воротила носом, и даже поцелуи, полагающиеся лишь невесте, Пенелопа могла закрыть на это глаза, до того момента, пока они не трогали высокомерную акросийку. До этого момента жемчужина Акроса сдерживала себя, уговаривая оставаться выше всего этого, обещая, что обязательно отомстит за эти унижения… До этого момента.

Запретной и страстной красоты девушка, которой удавалось источать благородство, сделала то, чего не стоило делать на глазах у той, что не должна была находиться в этом месте.

— Как она смеет… — тихим шепотом сорвалось с губ Пенелопы.

Столь откровенный, даже яростный поцелуй был спровоцирован не мужчиной, а женщиной.

Наблюдая издали за тем, как ласково ложиться мужская рука на девичий затылок, у Пенелопы закружилась голова, и она ухватилась за виноградную лозу.

Теперь она понимала своего брата и даже дарсийскую принцессу, что украдкой мучила себя, наблюдая за герцогом и Дианой.

— Нет. — отвернулась она от целующейся пары. — Это чувство не любовь…

И эти чувства действительно отличались от любви. Они отравляли разум и сердце принцессы, ей было уже плевать на всё. Единственное, чего она желала, являлось Дианой.