Книга Еще один шанс, страница 220 – Велл Матрикс

И кстати, об идеях. Надо будет после школы все же заняться внедрением принципа смартфонов. Блокноты, конечно, хорошо, но недостаточно.

— Только в определенных моментах, — уверила я Боуера и спросила на фоне своих мыслей: — Скажи, а почему у нас не реализованы мобильные разговоры?

— Какие? — не понял он.

Телефоны в Сойнаре существовали. Но только стационарные. И написать кому-то по блокноту было реально проще и быстрее.

— Как по телефону, только через блокнот, — пояснила я, вызвав недоумение у парня. — То есть использовать блокнот как телефон, который всегда под рукой.

— А зачем? — Боуер удивился.

— Но говорить же быстрее и проще, чем писать.

— Но тогда подробности разговора не будут сохраняться.

— А зачем им сохраняться? — мне стало любопытно.

— Чтобы никто не заявлял, что не утверждал чего-то, или что его неверно поняли, — словно об очевидном сообщил он.

— На такие случаи можно использовать диктофонные записи, — возразила я.

— Зачем усложнять? — пожал парень плечами.

Я хмыкнула. Вообще-то речь шла об упрощении. Но, с другой стороны, с развитием мессенджеров необходимость звонить действительно сильно уменьшилась. Но ведь не пропала совсем. А здесь даже не реализована!

В любом случае — это потом. Может быть. Если вспомню.

Но ответить Боуеру я ничего не успела. Наше уединение прервали.

— Хм. У тебя послезавтра помолвка, а ты гуляешь с мужчиной, который вовсе не твой жених? Как же так, Клэр?

Я могла бы ожидать таких слов от Эмилии, хотя в последнее время она действительно оставила меня в покое. Но никак не от Тима, неизвестно откуда тут появившегося.

— А что, помолвленным нельзя ни с кем разговаривать? — свысока посмотрела я на него.

Что за наезды вообще?

— Тим, это не твое дело, — вступился за меня Боуер.

— Конечно, не мое. Мне просто тебя жаль. Все видят, как ты на нее смотришь.

— А как ты на меня смотришь? — полюбопытствовала я у парня.

— Обыкновенно, — пожал он плечами без малейшего смущения.

И я сочла, что он не лжет. Разумеется, дай я ему шанс, он бы им воспользовался — не зря ведь был тот разговор между нами недавно. Но Боуер еще не был в меня влюблен тогда, и теперь уже точно не позволит этому чувству расцвести. С самодисциплиной у этих аристократов все в порядке.

Боуер взглянул на Тима:

— Оставь свою жалость себе. Она тебе нужнее. Клэр — мой друг, и нет ничего плохого в том, что мы проводим время вместе.

— Друг, конечно, — усмехнулся Тим, бросил на меня злобный взгляд и ушел.

— И что это было? — ошарашено вслед ему спросила я.

— Ревность, — заявил неожиданно Боуер.

— Ревность? — не поверила я.

Уж кого-кого, а Тима я в подобном заподозрить не могла. Он несколько лет ненавидел Риссу принудительно, но и без артефакта никаких причин любить меня у него нет. Слишком травматичны связанные со мной воспоминания.

— А тебе самой так не кажется? Парень злится на тебя за прошлое и бесится, что не может его простить. При том, что ты ему нравишься.

— С последним я не согласна, — возразила я. — И не говори, что это видно — про тебя вон тоже много чего говорят.

— И именно поэтому я не иду на твою помолвку, — он улыбнулся.

Разумеется, мы это обсуждали. Я имела право пригласить на торжество своих друзей, но мы сочли, что присутствие Боуера в качестве моего единственного гостя без родственных связей будет вызывающим.