Книга Ненавистная жена. Вызов для попаданки, страница 21 – Анна Кривенко

Она, конечно, огорчилась, но ему было наплевать. В его глазах Джульетта выглядела абсолютно безнадежной. Однако самым ужасным ее качеством был тот факт, что она… нравилась его отцу!

Старший Сильетти, властный и жестокий, он всегда требовал от сына послушания. Его грубый, бескомпромиссный голос до сих пор звучал в ушах Ромео:

— Это хорошая девушка, скромная и воспитанная. Вы помолвлены с рождения. Такая жена сделает из тебя настоящего мужчину, потому что ты на самом деле пустой юнец — безответственный и избалованный.

С тех пор Ромео видел в Джульетте только самое страшное для себя: постоянное напоминание об отце и его бесконечном контроле. Наверное, именно по этой причине всё, что она делала, вызывало у него особенное раздражение — ведь ее одобрял отец.

Ее прежняя скромность, регулярно воспеваемая старшим Сильетти, вызывала в Ромео отвращение. Её нерешительность казалась доказательством того, что она была выбрана лишь для того, чтобы подкрепить власть отца над сыном. С самых первых дней свадьбы Джульетта была для него не человеком, а символом контроля, слабости и несвободы. Особенно, когда она очень старалась угодить ему, Ромео видел в этом лишь отражение отцовского влияния.

Правда, Ромео не мог не признать, что Джульетта вдруг стала какой-то симпатичной. Не красавицей, конечно, до красавицы ей далеко, но осанка стала увереннее, слова — резче, а глаза загорелись огнем. Однако в ней все еще оставалось то, что он ненавидел больше всего — одобрение отца.

Однако теперь это представление о ней начало давать трещину. Её уверенный голос заставил забыть ту робкую девушку из храма. Джульетта стала кем-то иным. Человеком, способным смотреть ему в глаза и спорить. Но зачем она притворялась? Чего добивалась? Это непонимание злило Ромео больше всего, потому что играть с собой он никому не позволял.

Гордость взяла верх и на этот раз. И хотя душа подталкивала его присмотреться к жене повнимательнее, чувство уязвлённого самолюбия заставило его снова насупиться и прошептать:

— Я не так уж глуп, Джульетта, чтобы поддаваться на твои манипуляции. Ты не будешь мной управлять. Никогда!

* * *

Зинельда выбралась из поместья, воровато оглядываясь по сторонам. Её громоздкая фигура утратила привычное величие: плечи сутулились, взгляд метался, словно она ожидала внезапной поимки. На прощание она быстро шепнула одной из служанок:

— Если хозяин спросит, где я, скажи, что поехала в храм душу успокаивать.

Не дожидаясь ответа, она торопливо скрылась в карете. Колёса резко тронулись, увозя её прочь от поместья.

Карету неистово трясло, но двигалась она быстро. Лошади уверенно везли экипаж к столице. Вскоре городские постройки замелькали за окном. Однако храм, куда якобы направлялась Зинельда, остался далеко в стороне.

Карета свернула в узкий переулок ремесленнического квартала и остановилась у двухэтажного дома с обшарпанной штукатуркой. Серые стены, покрытые мхом, казались мрачными даже при ярком дневном свете. Дом выглядел бедно, но обитаемо: занавески на окнах были чистыми, а крыльцо аккуратно подметено.

Зинельда выбралась из кареты, недовольно морщась от необходимости самостоятельно нести сумки. Расплатившись с кучером, она быстро направилась к двери. Тяжелый стук в дверь прозвучал требовательно, но ждать долго не пришлось. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась молодая женщина в льняном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.