Книга Баба Клава против!, страница 42 – Резеда Ширкунова

— Что-то серьезное? — обеспокоенно спросила Клава.

— На него воздействовали либо темным артефактом, либо напрямую бросили проклятие, — мрачно прозвучал голос призрака.

— Вот почему вода после него стала антрацитовой, как сама тьма! — задумчиво произнесла женщина. — Что это за дрянь и чем она грозит раненому?

— В те времена, когда мир еще дышал магией, существовали не только повелители стихий, но и хранители Света и Тьмы. К светлым силам принадлежали целители и светлые ведьмы, которых в народе величали травницами да знахарками. К лику же Тьмы с уверенностью можно причислить лишь колдунов, хотя иные и приписывают некромантов к их приспешникам, но то — кривотолки.

Некромант мог бы поднять или уложить в могилу умертвие, сплести воедино разорванную плоть, исцелить неисправимое для любого целителя. Но не употребит он эту тёмную мощь против живых, разве лишь безумие омрачит его разум. Ныне и некроманты исчезли, и целителей нет, лишь ведьмы да колдуны остались. Потому и говорю: либо артефакт, пропитанный тьмой, нашли, либо колдун над ним поколдовал, а может, и ведьма темная.

— Меня больше всего волнует вопрос: исцелит ли его Светлое озеро?

— Исцелит, но сколько времени на это потребуется — неведомо. Организм изранен, ему нужны силы для восстановления, а они истощаются в борьбе с проклятием.

— Если я правильно понимаю, он тоже маг, раз способен к самоисцелению?

— Да, с небольшим даром, чуть большим, чем у тебя. В его роду были сильные целители и порой рождаются такие как он.

— Остается насущный вопрос: как теперь ежедневно спускать его бездыханное тело к озеру и поднимать обратно?

Всю ночь Клава не отходила от мужчины. В какой-то момент его дыхание участилось, на лбу проступила испарина. Казалось, он то ли сражается с кошмарами, то ли тьма пожирает его изнутри. Жар не отступал, кожа горела огнем. Под утро вдова забылась беспокойным сном, сквозь который пробивался детский плач, но веки словно налились свинцом. Вдруг тонкие, прохладные пальчики коснулись её щеки, и Клава распахнула глаза. Перед ней стояла встревоженная Фелиция, прижимая к себе зареванную малышку.

— Тётя Кларенция, ты меня напугала, — всхлипнула лисичка. — Ирая плачет, а ты не слышишь.

— Прости, маленькая, замоталась за ночь, — улыбнувшись, женщина погладила девочку по взъерошенным после сна рыжим волосам и взяла из её рук недовольную Ираю.

Малышка торопилась, выдавая своё нетерпение непроизвольным сжатием челюстей, покусывая сосок матери.

— Ну, маленькая, успокойся, ешь спокойно! — Клава, в очередной раз сжав зубы от боли, чтобы не вскрикнуть и не испугать ребенка, нежно погладила светлые волосики дочери. — Фелиция, присмотри, пожалуйста, за больным, а я одену Ираю.

«Надо бы уже отлучать от груди, но делать этого отчего-то не хочется, будто так я ощущаю особую связь с дочерью», — вскользь промелькнула мысль.

— Пора переходить на мясное пюре, — посоветовала Ниби, появившись словно из воздуха.

— Знаю, но сама понимаешь, мясо — это для нас большая роскошь, — тяжело вздохнула Клава.

— Посоветуйся с Орсом, пусть приставит к тебе оборотня, чтобы помогал в хозяйстве. Огородом займётся, баню в порядок приведёт, да и пусть строительство домиков для больных начнёт.

— Если появится, обязательно скажу! — произнесла женщина усталым голосом, в котором сквозила надежда на скорый отдых. Больше всего на свете ей сейчас хотелось забраться под теплое одеяло и уснуть хотя бы на пару часов, чтобы никто не смел потревожить ее покой.