Книга Баба Клава против!, страница 30 – Резеда Ширкунова

Чёрная птица не успела совершить свою мерзость, как лисичка припечатала её лапой к шершавым доскам. Но ворона, вырвавшись из цепких когтей, оставив под ними клок чёрных перьев, взмыла в морозное небо над озером. Фелицию было не остановить. Забыв о ледяной воде под лапами, обуреваемая азартом, она ринулась за ускользающей добычей.

С оглушительным «бултых» она оказалась в озере. Вместо того чтобы плыть, лисичка отчаянно попыталась бежать по обманчиво твёрдой поверхности. В горячке погони, не понимая происходящего, она замерла, и обжигающий холод стал тянуть её на дно. Над скованной льдом гладью пронёсся отчаянный девичий крик:

— А-а-а!

Клавдия, оцепенела от ужаса, наблюдая за происходящим. Лишь когда поняла, что девочка тонет, бросилась к ней, вытащила за мокрые рыжие волосы на причал и, сорвав с себя тёплую овечью шубу, закутала в неё дрожащее тельце малышки. Фелиция, словно в лихорадке, стучала зубами от холода и страха.

Подхватив её на руки, женщина понеслась по заснеженной тропинке к дому, шепча себе под нос:

— Только бы не заболела, только бы не заболела!

Вбежав в избу, Ивановна бережно освободила девочку от мокрой шубы, насухо вытерла грубым куском ткани, заменяющим полотенце, и, укрыв теплым одеялом, вручила несчастной кружку с дымящимся травяным отваром.

Клавдия, немного успокоившись, с нежностью посмотрела на исхудавшую рыжеволосую красавицу с серыми, словно посыпанными зелёной крапинкой, глазами и тихонько рассмеялась. Та сидела смирно, но было очевидно, что мозг лихорадочно привыкал к изменениям тела, к новому состоянию — быть человеком. Фелиция с неподдельным интересом рассматривала свои руки, ноги, потом отодвинула одеяло и внимательно оглядела своё нагое тело.

— Нравится? — с улыбкой спросила Клава.

— Слишком худая! — поморщившись, констатировала она и тут же улыбнулась в ответ.

— Ничего, кости есть, мясо нарастёт! — с добродушным смехом ответила Клава. — Как я поняла, ты от испуга обернулась. Пока не превращайся в лисичку, я должна узнать, как это сделать правильно, чтобы ты снова не застряла во второй ипостаси!

— У кого узнаешь? — полюбопытствовала Фелиция, склонив голову набок, точно так же, как делала в зверином обличии, когда что-то было непонятно.

— У хранителей озера….

Клава хотела расспросить девочку о родителях, но со второго этажа донёсся плач проснувшейся дочери. Женщина, бросив взгляд на солнце в окне, поспешила наверх. Пришло время кормить малышку.

Огонь в камине уютно потрескивал, словно рассказывая свою собственную сказку пламени и тепла, в то время как за окном кружился хоровод крупных снежинок. Фелиция зачарованно смотрела на языки пламени, с ненасытной жадностью пожиравшие поленья, отчего те багровели, наливаясь жарким малиновым цветом. Раскалённые угли извергали короткие, сухие искры, будто томились в напряжённом ожидании чего-то неведомого.

Они сидели на толстой медвежьей шкуре, брошенной у самого огня, погружённые в собственные мысли. Лишь маленькая Ирая, мирно посапывая, дремала на тёплом одеяле под любящим и неусыпным взглядом матери.

Клава украдкой поглядывала на девочку, ожидая, когда же лисичка соберётся с духом и расскажет, каким ветром её занесло во двор её дома. Но Фелиция всё никак не решалась начать свою печальную повесть. Наконец, глубоко вздохнув, она заговорила ровным, монотонным голосом: