Книга Баба Клава против!, страница 117 – Резеда Ширкунова

— Иркан! — услышал он голос Марли и обернулся.

Взмахнув рукой, она легко сбежала вниз по тропинке и опустилась рядом с ним.

— Ты сегодня лучишься радостью… или мне кажется? — улыбнулся он, любуясь своей красавицей. В памяти всплыл момент их первой встречи, когда он сразу понял: эта девушка будет только его.

Марли действительно преобразилась, расцвела: некогда тусклые, редкие волосы обрели густоту и блеск, а в карих глазах, полных тоски, теперь чаще играл огонёк радости. Короткая стрижка сменилась волной волос до лопаток, да и формы её стали более женственными, округлившись там, где нужно. Никто не дал бы ей сейчас двенадцать лет.

— Ты прав, мне пришло письмо от нашей поварихи из таверны: хозяйку забрали стражники. Говорят, пойманa на торговле краденым. Связалась с разбойниками, грабившими торговые караваны и через её руки проходил весь ворованный товар. А ей было всё равно, есть на нём кровь или нет, перед глазами плясали лишь золотые монеты.

— Ей ведь светит земляная яма! — усмехнулся Иркан. — Не жалко?

— Что-то никто не жалел маленького ребёнка, жившего впроголодь, кроме поварихи, которая, зная злой нрав хозяйки, тайком подкармливала меня.

Злость тенью промелькнула на её лице и тут же исчезла, как только взгляд Марли обратился к озеру. Вода смывала всю грязь, притаившуюся в душе, очищая от скверных помыслов и чёрных мыслей.

— «Каждому воздастся по заслугам!» — как-то произнёс служитель храма, увидев меня, и я верю в это.

— А ты бы не хотела найти своих родных? — всё же решился спросить Иркан.

— Зачем? Когда была маленькой, мечтала, что мама скоро меня найдёт и заберёт в самый лучший дом, где будут любить, где будет много еды, красивой одежды и игрушек…. Но время шло, а меня никто не искал.

Однажды повариха Лалания усадила меня вечером за стол, поставила передо мной большую кружку морса и положила кусок пирога. Оказалось, это был мой день рождения, о котором я и не вспомнила. Тогда-то у нас и состоялся разговор. Мне к тому времени исполнилось двенадцать лет.

«Не могу видеть, девонька, как ты страдаешь в ожидании чуда, но послушай старую женщину…», — начала она, тяжко вздохнула и погладила меня по волосам. — «Если бы ты просто приблудилась, можно было бы предположить, что тебя потеряли. В жизни всякое бывает! Но в твоём кармане лежали документы, а это значит, что тебя осознанно оставили возле трактира…!» — сказала она. Знаешь, Иркан, словно пелена спала с моих глаз, и я поняла, что родители или родитель, теперь уже неважно, намеренно оставили меня, маленького беззащитного ребёнка, в огромном мире взрослых одну. Я прорыдала весь вечер и часть ночи, а утром почувствовала, что во мне все чувства умерли…. Даже в тот день, когда воины Грега помогли мне освободиться, в голове вертелась лишь одна мысль: сначала я не смогу совладать с ними, но чуть позже найду и убью их обоих. Можно сказать, что господин Грег спас их от смерти….

Видя смятение девушки, Иркан впервые притянул её к себе. Поцеловав в макушку, он бережно прижал её к груди, словно ограждая от бурь внешнего мира.

— Я только здесь начала оттаивать, глядя на Фелицию, пригретую твоей сестрой; видя, как ты заботишься о других; наблюдая за Орсом и его трепетной любовью к Ирае… Только здесь до меня стало доходить, что в мире все еще есть те, для кого слова «любовь», «сострадание» и «доброта» — не пустой звук, а сама суть жизни… Я так хотела стать похожей на Кларенцию, может, поэтому озеро и избрало меня Хранительницей.