Книга Свобода без корсета, страница 92 – Людмила Вовченко

— Чем?

— Александром.

Маргарита замерла.

Изабель отпила шампанского.

— Он сегодня в доме, если вы вдруг не заметите.

— Я постараюсь сохранить зрение.

— И благоразумие.

— Мадам, одно из двух обычно страдает первым.

Изабель посмотрела на неё так, будто хотела осудить, но не смогла не оценить.

— Вы невозможны.

— Мне часто говорят.

— Недостаточно часто.

— Вы уже исправляете этот пробел.

— С удовольствием.

И вот тут Маргарита впервые ясно поняла: Изабель больше не только атакует.

Она играет.

Проверяет, колет, отступает, снова нажимает — но уже не с целью раздавить. Скорее с любопытством. С тем самым опасным удовольствием сильной женщины, которая наконец нашла собеседницу, способную не упасть после первого удара веером.

Это было начало.

Не дружбы.

Нет.

Дружба с Изабель, вероятно, требовала нотариального заверения, двух свидетелей и устойчивости к яду.

Но начало уважения.

---

Салон был полон света.

Хрустальные люстры отражались в зеркалах. На каминной полке стояли белые розы в высоких вазах. Музыканты у дальней стены играли что-то лёгкое, французское, почти воздушное. По паркету скользили юбки: шёлк, атлас, кружево, бархат, тюль. Перья на шляпах дрожали при каждом повороте головы. Мужчины в тёмных костюмах стояли группами, обсуждая фабрики, политику, акции, лошадей и женщин так, будто все эти вещи относились к одной категории собственности.

Маргарита шла рядом с Изабель и чувствовала себя не гостьей.

Экспонатом.

Опасным.

Её представляли.

Мадам Лакруа. Ателье. Новые идеи. Платье для Адель. Да, та самая.

Улыбки становились чуть шире.

Взгляды — внимательнее.

Одна светская дама в фиолетовом платье сказала:

— Ах, вы та портниха, которая считает, что женщинам нужно удобство?

Маргарита улыбнулась.

— Не всем, мадам. Только тем, кто хочет жить до конца вечера.

Дама моргнула.

Её соседка хихикнула.

Изабель отпила шампанского с выражением невинности, в которую поверил бы только человек без опыта общения с ней.

Другая дама, сухая, как январская ветка, сказала:

— Но разве удобство не делает женщину небрежной?

— Нет, мадам. Небрежной женщину делает плохой вкус. Удобство здесь ни при чём.

— Вы говорите очень уверенно.

— Я работаю с телами, которые потом вынуждены жить в наших решениях. Это дисциплинирует.

Мужчина с седыми усами заинтересованно наклонился:

— Никогда не думал о платьях как о решениях.

Маргарита посмотрела на него.

— Мужчины редко думают о том, что не натирает им рёбра.

Рядом кто-то подавился шампанским.

Изабель тихо сказала:

— Мадемуазель Лакруа.

— Да, мадам?

— Я просила сделать им неловко, не убить.

— Я начала мягко.

— Вот это и пугает.

Маргарита рассмеялась.

И в этот момент увидела Александра.

Он стоял у камина, разговаривая с высоким темноволосым мужчиной в сером костюме. Но как только Маргарита вошла глубже в салон, его взгляд нашёл её почти сразу.

Не скользнул.

Не случайно зацепился.

Нашёл.

В комнате было много женщин. Красивых, нарядных, молодых, опытных, блестящих, пахнущих розой, ирисом, пудрой, амброй. Но он смотрел на неё так, будто шум салона на миг стал фоном, а всё остальное потеряло чёткость.

Маргарита почувствовала, как в груди медленно раскрывается тепло.

Не девичье.

Не глупое.

Опасно взрослое.

Она знала цену взглядам.

Знала, когда мужчина рассматривает платье.