Книга Свобода без корсета, страница 61 – Людмила Вовченко

Примерка длилась ещё почти час.

Сняли мерки.

И это оказалось отдельным испытанием — не для Адель, а для Изабель.

Маргарита настояла, чтобы лишние люди вышли из примерочной зоны. Александр сразу отошёл в салон к столу с тканями, даже не дожидаясь просьбы. Изабель осталась.

— Мадам, — сказала Маргарита, держа в руках ленту, — мне нужно, чтобы Адель не втягивала живот и не расправляла плечи по команде.

— Она должна держаться прямо.

— Она должна держаться естественно. Иначе платье будет сидеть на вашей версии Адель, а не на настоящей.

Адель замерла.

Изабель медленно вдохнула.

— Я выйду на несколько минут.

Это было почти чудо.

Когда дверь за ней закрылась, Адель выдохнула так глубоко, что Маргарита едва не сказала: «Вот видите». Но не сказала. Иногда лучше дать человеку самому услышать собственный вдох.

— Вы её боитесь? — спросила Маргарита тихо.

Адель покраснела.

— Нет. Тётя Изабель добра ко мне.

— Я не спрашивала, добра ли она.

Девушка молчала.

За ширмой пахло тканью, пудрой, сухими цветами в маленьком саше и слабым девичьим волнением. У окна стояла ширма с вышитыми птицами, и свет проходил через тонкий край ткани, делая комнату мягкой и почти безопасной.

— Она не злая, — сказала Адель наконец. — Просто… рядом с ней трудно ошибаться.

Маргарита чуть улыбнулась.

— Понимаю.

— Вы её не боитесь.

— Я боюсь многих вещей.

Адель посмотрела с недоверием.

— Правда?

— Конечно. Плохого кроя. Неоплаченных счетов. Родственников с карточными долгами. Женщин, которые говорят «сделайте мне как у неё», не понимая, что «у неё» совсем другая грудь, талия и характер.

Адель неожиданно рассмеялась.

Снова.

Уже легче.

Маргарита осторожно сняла мерку с талии.

— А если серьёзно, страх не всегда означает, что нужно подчиняться. Иногда он просто показывает, где у вас ещё нет привычки стоять прямо.

Адель тихо повторила:

— Привычки стоять прямо…

— Да. Она вырабатывается. Как хороший шов.

Девушка опустила взгляд на свои руки.

— Мне кажется, я всегда буду… такой.

— Какой?

— Никакой.

Маргарита остановилась.

Вот теперь в комнате стало по-настоящему тихо.

Она могла бы сказать привычную утешительную глупость: «Что вы, вы прекрасны». Это было бы легко. И бесполезно.

Она повернула Адель к зеркалу.

— Посмотрите.

— Я…

— Посмотрите.

Адель подняла глаза.

— Видите девушку?

— Да.

— Она не никакая. Она просто очень долго старалась не мешать окружающим.

Глаза Адель заблестели.

— А если я начну мешать?

— Тогда, возможно, окружающим наконец придётся подвинуться.

Девушка смотрела на неё в зеркало.

И в этом взгляде было уже не только доверие.

Там появилась первая осторожная искра.

После снятия мерок Адель вышла в салон тише, чем вошла, но иначе.

Не резко.

Не чудесным образом преображённой героиней романа.

Просто чуть свободнее держала плечи.

И не сразу посмотрела на Изабель.

Сначала — на ткань.

На выбранный дымчато-лиловый шёлк.

Потом на своё отражение.

И только потом на тётю.

Изабель это заметила.

Разумеется.

Её лицо осталось непроницаемым, но взгляд на секунду стал глубже, сложнее.

Александр, стоявший у стола, увидел тоже.

И посмотрел на Маргариту.

Не с благодарностью.

Хуже.

С пониманием.

Как будто он только что увидел не приём портнихи, а метод.

Она не наряжала женщин.

Она вытаскивала их наружу из-под чужих ожиданий.