Книга Джин. Любое желание — твое, страница 29 – Лисавета Челищева

— ...А-ах!

Я распахнула глаза.

Темнота. Тишина. Тяжёлые шторы на окнах, сквозь которые едва пробивается утренний свет.

Я дома? Нет. В доме Валентина. На его кровати.

Рядом, уткнувшись лицом в подушку, мирно спал сам Валентин. Его дыхание было ровным, глубоким. Похоже, я не разбудила его своим кошмаром.

Я села, прижав руку к груди. Волосы прилипли к вискам, рубашка промокла насквозь. Но главное — в груди, там, куда во сне вошёл прут, пульсировала острая, реальная боль.

Я опустила взгляд. На светлой ткани рубашки, прямо над сердцем, расплывалось тёмное влажное пятно.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и, стараясь не разбудить Валентина, сползла с кровати. Ноги подкашивались, но я все-таки добралась до ванной, влетела внутрь и захлопнула дверь.

Включила свет. Подошла к зеркалу. Стянула рубашку через голову и уставилась на своё отражение.

Вот она. Свежая отметина на груди — ровно там, куда во сне входил прут. Красная, воспалённая, из неё сочилась кровь, тонкой струйкой стекая вниз по животу.

— Боже... — выдохнула я, не веря своим глазам.

Я открыла кран, набрала в ладони холодной воды и начала смывать кровь. Вода в раковине стала розовой, потом красной, уходя в слив. Я омывала это место, морщась от боли, пока кровотечение не замедлилось, а потом и вовсе не остановилось.

Я смотрела на свою грудь в зеркало и не понимала. Как? Как сон мог оставить реальную рану?

— Соня? — голос Валентина раздался из-за двери, за ним последовал стук.

Я замерла. Что ему сказать? Что я сошла с ума? Что мне приснился кошмар, который материализовался??

— Соня, ты там в порядке? — спросил он снова, и в его голосе явственно слышалось беспокойство.

И может, из-за паники, а может, из-за того странного чувства доверия, которое вопреки всему начало прорастать во мне, я бросилась к двери и распахнула её.

Он стоял на пороге — взлохмаченный, в одних домашних брюках, с обеспокоенным лицом. Не говоря ни слова, я кинулась в его объятия. Прижалась к его груди щекой, перестав дышать.

Он мгновенно обхватил меня руками, прижал к себе крепко-крепко. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы.

— Тсс... успокойся... успокойся... я здесь, — бормотал он, и его теплый голос проникал сквозь мою панику, окутывал, защищал. — Я здесь, малыш. Никто тебя не тронет. Это был просто кошмар.

Его сильные руки на моей спине, его дыхание на моей макушке — это было единственное, что удерживало меня от полного распада.

Спустя вечность, когда паника отпустила, а дыхание выровнялось, я чуть отстранилась и подняла на него глаза. Он смотрел на меня с такой нежностью… Я такой никогда раньше в нём не видела.

— Расскажешь, что приснилось? — мягко спросил он, вытирая большим пальцем мокрую дорожку с моей щеки.

Я нахмурилась. Почему-то мне показалось это странным. Почему он сразу решил, что это именно из-за приснившегося мне так плохо?

— Это был кошмар. Кто-то в маске... проткнул мне грудь металлическим прутом. Я проснулась от боли и... и когда я проснулась... я увидела это.

Я отступила на шаг и отодвинула край рубашки, показывая ему то место, где только что была рана.

Глаза Валентина расширились, когда он посмотрел на мою грудь. Он шагнул ближе, всматриваясь.

— Что ты увидела? У тебя ничего там нет.