Книга Джин. Любое желание — твое, страница 23 – Лисавета Челищева

Я втащила его внутрь и уже собиралась захлопнуть дверь, когда

— Подожди...

— Что ещё? — спросила я, наполовину раздражённая, наполовину задыхающаяся от того, как близко он стоял.

Тут же раздался стук в дверь.

Валентин открыл и невозмутимо принял огромный поднос с чашками от кого-то снаружи. Будто это было какое-то пятизвёздочное свидание, а не тот хаос, которым мы всегда были.

— Теперь запирай, — распорядился он, ставя поднос на столик.

Я заперла. Приподняв одну бровь.

— Это что? — спросила я, оглядывая нелепое количество чашек. Кофе. Много кофе. Чёрный. Остывший.

Утром его уже не было в комнате №11. Я поехала домой дико уставшей, хоть и поспала немного. Дома я сразу приняла горячую ванну. Голова раскалывалась, горло драло, как наждачной бумагой, а озноб колотил так, что зубы стучали.

Отлично. Температура.

Наверняка из-за этого чёртового холодного кофе, которым меня вчера так щедро поливали. И вот вам результат, доктор Резерфорд собственной персоной обеспечил мне внеплановый больничный.

— Апчхи!

Я шмыгнула носом, кое-как сползла с кровати и, шатаясь, побрела на кухню. Коммуналка встретила меня привычным запахом сырости и дешёвого табака из-под двери соседа. За стеной уже бубнил телевизор — дядя Толик, как всегда, смотрел утренние новости и материл всех и вся.

Я налила себе воды из бутылки, запила таблетку и прислонилась лбом к холодильнику. В голове крутились мысли о квартире. Вчера, ещё до того, как я свалиться с температурой, я листала сайты недвижимости на телефоне, мечтая о том дне, когда получу свои полтора миллиона. Присматривала однушки в центре — на Невском, на Петроградской, где-нибудь с высокими потолками и без тараканов. Нашла пару вариантов — сорок пять тысяч в месяц, однушка с евроремонтом. Мечта, а не квартира. Но пока только присматривалась, как голодная собака к витрине мясной лавки.

Проваливаясь в душный, тяжёлый сон, я снова подумала о Валентине. О том, как он смотрел на меня вчера, когда я была мокрая и полуголая. О том, как нежно поцеловал, а потом просто... уложил спать. Какого лешего он вообще такой? То пытает, то баюкает, как ребёнка. То поливает кофе, то нежно ласкает?

Сознание уплыло в темноту, не дав ответов.

Я подскочила на кровати, не понимая, где нахожусь и который час. За окном было темно, а в дверь долбились так, будто хотели выломать её с мясом.

Ноги не слушались, перед глазами всё плыло, но я кое-как доковыляла до двери.

— Кто там?

— Слава богу, хоть живая, — раздалось с той стороны. Голос, который я узнала мгновенно, даже сквозь гул в голове.

Я распахнула дверь и замерла.

Валентин Викторович собственной персоной стоял на пороге моей коммуналки. В дорогом пальто, с взлохмаченными волосами и каким-то диким, почти бешеным выражением лица. Он окинул меня взглядом с ног до головы — я стояла перед ним в старой растянутой футболке и спортивных штанах, с красным носом и мутными глазами.

— Ты почему здесь? — прохрипела я, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть.

— Ну, женщина, объясни мне, как ты умудрилась так меня напугать? — рявкнул он, входя без приглашения. — Я звонил — мы все звонили. Трубку не берёшь. Сообщений нет. Я долблюсь в эту дверь пятнадцать минут, и только сейчас ты открываешь?

— Я же отпросилась, — пробормотала я, пятясь назад. — Сказала Галине Сергеевне, что беру отгул.