Книга Возлюбленная пепла, страница 26 – Арина Власкалич

Первая половина монеток была сложена аккуратно в левый карман платья вместе с Бельведером Кристины. Вторая – в правый, туда, где уже лежал Бельведер Эоху.

Вдруг Мэри встрепенулась и задумчиво оглядела свои руки. «Так и есть. Руки сами приняли решение. Что же – так тому и быть».

Холстину с едой девушка выудила из-под кровати, развернула и пересмотрела содержимое.

«Надо же! В этот раз Тарья положила в свёрток ещё и два безе! Как бы кухарке не влетело за такие изыски».

Из шкафа Мэри достала хлопковый платок, который в зиму надевала под вязаную шапку, чтобы было теплее и не продувало. Вся еда также была разделена пополам. Одна половина так и осталась в холстине, вторая же перекочевала в платок, который девушка аккуратно завязала в свёрток. Единственное, что не получится – взять с собой хотя бы каплю воды. К сожалению, у Мэри не было ни одного бурдюка.

Затем девушка достала свою единственную дорожную сумку, которая была весьма скромных размеров, и положила в неё самые дорогие для себя вещи. Ничего дельного взять не удалось. Лишь то, что хранило в себе те немногие тёплые воспоминания о детстве. Рисунок Кристины, тряпичная кукла, которую Мэри сама сшила из лоскутков, и деревянный гребень, который на прощанье подарила девушке уборщица при пансионате. Туда же сложила небольшой свёрток с едой.

Несколько раз девушка оглядывалась на часы. Половина десятого. День пролетел, так и не начавшись. До полуночи можно вздремнуть, но сна не было ни в одном глазу. Был лишь страх. И безуспешные попытки отгонять от себя любые мысли.

«И почему я такая трусиха?»

Поразительнее всего в Мэри было сочетание двух главных её черт. Эти качества характера делали её по-настоящему несчастной.

Отсутствие родительской любви и заботы с самого детства не позволило окрепнуть внутри главному человеческому стержню, и потому Мэри выросла робкой и боязливой. Однако передавшийся девушке вместе с фамилией родовой норов в обострённой форме сделал её вспыльчивой, категоричной и неприемлящей компромиссов и сторонних убеждений.

Так и получалось: сотрясаясь от ужаса, Мэри до самого конца стояла на своём, даже когда её за это били.

Но то было детство. Почему же страшно и теперь? Потому что всё может плохо закончиться? Или в самом деле, она никогда не осознавала себя взрослой, не имея внутренней опоры? Потому что боялась смерти? Или потому что ей впервые в жизни придётся принять решение и столкнуться с последствиями?

В детстве за неё всё решали родственники. После пансионата девушку передали под опеку тётки, а теперь о ней должен был позаботиться муж. Никакая часть её жизни не предусматривала принятие сложных решений. Все эти решения должны были принимать другие люди.

Но именно сейчас решить должна она. И от этого решения зависит, останется ли Мэри человеком или всю жизнь будет лишь тенью.

— Здравствуй, Мэри, – из угла послышался знакомый шёпот, и краем глаза девушка увидела, как рыжеволосый мужчина в рваных штанах и серой рубахе с разводами вышел из-за стены и сел рядом с ней на кровать.

В ответ она лишь кивнула.

— Что ты увидела вчера? – немного подумав, спросил Эоху.

Некоторое время девушка напряжённо молчала, сминая в руках ткань юбки.

— Ты был… всё это время ты был… ты был в сознании? – внутренняя горечь отобразилась в некрасивой гримасе, со сведёнными бровями и искривившимися губами на лице девушки.