Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 45 – Александр Горохов

В школе «их есть», пара «хороших» (для этого времени) колонок, которыми комплектуется пятнадцативаттный усилитель «Электрон-104» первого класса. Со временем подарю какие-нибудь «промежуточные» варианты своей техники. Мне не жалко. Но подарю позже, классе в десятом, когда поставлю занятия электроникой на регулярную основу. А пока будем плясать под то, что имеется. «Первым парнем на деревне» я буду становиться постепенно.

Пока для этого нужно привести в относительный порядок купленную халупу. Думаете, эта работа начинается с ворот или уборки в доме? А фигушки! С постройки туалета. Тот, в который бегала покойная хозяйка, не просто перекосился, но и пол в нём прогнил настолько, что обязательно провалишься при попытке воспользоваться строеньицем по назначению. Вот после школы и копаю яму под новый сортир, на который пойдут доски из сараюшек, подлежащих разборке.

Рае пока тоже не до свиданок со мной. «Те самые дни» у неё должны уже закончиться, но её родители тоже заняты переездом, а два переезда, как известно, по количеству работы и потерям равнозначны одному пожару. Вот и выстроили «график»: я после уроков забрасываю портфель в интернат, немного провожаю её, лечу обедать, а после обеда топаю разбирать сараи и колотить из их «обломков» «сральное место». К полднику прибегаю в интернат, быстренько делаю уроки и занимаюсь гитарой. Иногда — в присутствии малышни, которой этот процесс донельзя интересен. Особенно — когда из «бряканья» уже получается какая-то мелодия.

Последняя фотография класса вместе с классной руководительницей. Всё, после нашего «мини-выпуска» Зинаида Корниловна уходит на пенсию. И здоровье уже не позволяет «тянуть» класс, и слишком уж много нервов у неё ушло из-за истории с моим ранением. Вопрос с тем, кто будет у нас преподавать немецкий язык, уже решён, но никому из одноклассников, кроме меня, это неизвестно.

Начинал преподавать нам этнический немец, Иосиф Иванович Госниц, высокий, громогласный, худощавый мужчина, так до конца жизни и не избавившийся от жёсткого немецкого акцента. Потом он ушёл на пенсию, и «дойч» стала вести Береговая. С произношением у неё было «не очень», но грамматика языка — на отлично. Осенью же её заменит выпускница какого-то института иностранных языков, у которой немецкий язык — второй. Первый — французский. Так что о качестве нашего обучения немецкому языку вы можете судить самостоятельно. А что делать? Сельская школа, едут в неё только по распределению. Новая «немка» симпатичная пухленькая, смешливая девушка по имени Лариса Ивановна. Ей даже кличку не придумают, достаточно будет фразы из «Мимино», «Лариса Ивановна хочю».

Ах, да. Последняя фотография. Все понимают, что в этом составе мы позже уже не встретимся, нарядились в лучшее. И выстроились не только с учётом роста, но и симпатий-антипатий. Верхний ряд — мы со Штирлицем. Слева от него Богданова, справа от меня Рая, а по краям от них мы. В последние недели скромная, вечно смущённая башкирская девчушка обрела уверенность в себе. Примерно на полгода раньше, чем это случилось в моей «первой жизни». Слева от меня — Андрюшка Бушмелёв, он уйдёт из жизни самым первым из одноклассников, справа от Вовки, подальше от меня, наш второгодник Валерка Садыков. Пренепреятнейшая, подлючая личность, с которой мне совсем недавно довелось «иметь разговор». Он, видите ли, тоже положил глаз на Муртазаеву, и подкараулил меня «с кодлой» из двух подпевал при возвращении в интернат. У руин водонапорной башни, которую сейчас вяло разбирают на кирпичи.