Книга ...штопаем ранения души, страница 76 – Александр Горохов

Прекрасно знаю, что широко внедрить его невозможно. Просто из-за того, что этот вид модуляции совершенно не совместим с принятым сегодня принципом использования в радиоприёмниках супергетеродинной схемы. Даже ради резкого скачка качества приёма никто не будет менять сотни миллионов приёмников, используемых во всём мире, и дорогостоящее передающее оборудование. А вот в любительской связи, в карманных «бытовых» рациях использовать ШИМ вполне возможно. По крайней мере, в десятиметровом диапазоне частот при небольшой мощности выходного радиосигнала любительские передатчики даже регистрировать не требуется.

Что ж, придётся ждать, когда я поступлю в техникум и доберусь до знаменитой машгородовской коллективной радиостанции. Там и кое-какая измерительная аппаратура имеется, и грамотные люди-радиолюбители советом помогут.

Машгородовская «коллективка». Отдельно стоящий дом из засыпанных опилками деревянных панелей с несколькими антеннами рядом с ним, расположенный примерно в километре от окраины Машгородка рядом с дорогой на Карабаш. Когда-то, ещё во время Войны, в нём располагались службы так называемого аэродрома подскока на трассе «АлСиб», «Аляска-Сибирь», использовавшейся для перегона своим ходом американских самолётов, поставляемых по ленд-лизу. Потом, после постройки в Миассе ракетного КБ и машиностроительного завода при нём, на лётном поле находился «вертодром», вертолётная площадка для испытания узлов ракет в воздухе. Когда же и вертодром ликвидировали, дом отдали в распоряжение радиолюбителей.

Именно в радиоклубе мы с упоминавшимся мной вундеркиндом-электронщиком (а впоследствии — создателем и руководителем канала «НейроТВ») Игорем Бощенко и стали «кровными братьями». Он как раз занимался на радиостанции, а я, которому это было в новинку, «проявлял интерес». Засидевшись в клубе допоздна, остались ночевать в небольшой комнатке, специально предназначенной для таких случаев, и всю ночь отбивались от клопов, во множестве обитавших за фанерными листами обшивки помещения. Эти паразиты пили нашу кровушку в одно и то же время, поэтом, как мы ради ржаки стали считать, «связали нас кровными узами».

Тогда, летом 1983 года, я вообще не имел ни малейшего представления о любительской радиосвязи и той же самой морзянке, которую используют при ней. Эти знания я получил уже в армии, и, вернувшись домой, попытался выйти на контакт с завсегдатаями «коллективки». Но опоздал: пока я «телился», в здании случилось какое-то локальное возгорание. Потушили его быстро, но не до конца. Где-то остались тлеть те самые опилки «засыпных» панелей, из-за чего здание за несколько дней стлело окончательно. Куда вывезли связную аппаратуру, в каком помещении впоследствии возобновила работу радиостанция, мне тогда установить не удалось, а потом и вовсе стало не до того.

«Веник, водка и ништяк». Работники, разбиравшие домик, «горькую», разумеется, употребляли. Но не я. Зачем это мне? Какое «поднятие настроения» после того, как они закончат работу, и я останусь один? Мне его неплохо поднимет и музыка, перенесённая в баньку. Даже гостей на эти руины не пригласишь. Я, конечно, знаю человечка, который с удовольствием «завис бы» со мной в столь многообещающем строении, но вовсе не когда по территории «усадьбы» постоянно снуёт несколько мужиков. А вечером ей надо быть дома, чтобы не беспокоить родителей. Как говорила «одна из моих многочисленных жён» (© подполковник СВР в отставке В. Ю. Волчков) — извечный вопрос советских любовников: «Где?».