Книга ...штопаем ранения души, страница 135 – Александр Горохов

— А почему именно к тебе, а не к кому-нибудь из других ваших?

— А других нет и не может быть. В один «поток времени» почему-то можно перенести сознание только одного человека. Поэтому всё, что придумают эти дебилы, придётся делать мне.

— Как-нибудь можно от этого отвертеться?

Я потянул за шнурок на шее и показал «гайку».

— Это не просто дрянное украшение, но и маячок, по которому меня можно легко найти. И если я от него избавлюсь, то все мои данные просто передадут в КГБ. А когда «конторские» меня разыщут, то меня просто ликвидируют, как отказавшегося от сотрудничества, где-нибудь в камере внутренней тюрьмы на Лубянке: там меня найти будет намного проще, чем шариться по всему Советскому Союзу.

— Да как же это можно сделать, если ты говоришь, что больше никто не может сюда попасть?

— Для этого им совсем не надо сюда попадать. Проделали же они мне дырку в башке, чтобы легализовать переселение моего сознания. Там, кстати, в моей «той» жизни, мне никакая пуля в голову не попадала.

— Ладно, попробую что-нибудь придумать, что можно сделать с твоими вещами, — после нескольких минут раздумья пообещал папа. Как долго тебе это нужно будет прятать? Месяц? Год? Два?

— Давай рассчитывать на год, но, если что-то ТАМ поменяется, то чтобы можно было взять раньше.

Рыбалка выдалась не рекордная. Отец бухтел: «Если бы на водосбросе Восьмой плотины рыбачили, поймали бы больше».

— Окунишек с палец длиной? А потом их чистить замаялся бы. А здесь — хоть полтора кило на двоих, зато, в основном, чебачки и карасики, которых чистить одно удовольствие. Да и «фамильное» это у нас — карасей ловить, — шучу я.

Мы оба (я — от папы, конечно) знаем происхождение нашей фамилии. Карасёвым мой дед стал только в 1910-е. До этого был Карасём. В общем-то, из-за нерадивости чиновников царских времён, при оформлении документов переселенцев по Столыпинской реформе писавших фамилии, не вдаваясь в содержание имевшихся ранее бумажек: «Чей будешь?» «Карасёв» (в смысле — сын переселенца по фамилии Карась). Так и записали, а дед не стал возражать: «живём среди русских, значит, пусть и фамилия будет на русский лад». А его дед носил фамилию Горобец, «воробей» по-украински. Но очень уж уважал жареных карасей. Так их «мёл», что только косточки отлетали. За это и получил кличку, которая потом перешла на его детей уже в качестве фамилии.

Дал я папуле и пару советов по дооборудованию лодки, основанных на собственном опыте. Во-первых, вырезать из толстой фанеры-«десятки» пару вставок на дно «маломерного плавсредства», чтобы не продавливать гибкое днище.

— Ты всё равно на машине на рыбалку ездишь, бросить их в багажник — не проблема.

Во-вторых, если активно елозить задом, то дощечки-сиденья понемногу выползают из гнёзд-креплений, и есть риск в наиболее ответственный момент рыбалки рухнуть «пятой точкой» на дно. Проблема небольшая: встал на колени, заправил банку (ох, уж эти морские термины, которых по привычке придерживается бывший моряк-тихоокеанец), и рыбачь дальше. Только время и, не исключено, результативная поклёвка потеряны.

— Накачиваешь старую камеру от легковушки, сжимаешь её пополам, как бы лодочкой, и засовываешь под лавку, — к его неудовольствию игнорирую я морскую терминологию. — И ничего уже не вылетит из пазов.