Книга Рассвет Элларии, страница 47 – Джулия Фокс

Но Эвелин и Каин за последние десять лет не изменились ни на день. Лицо тёти оставалось безупречно гладким, словно выточенным из дорогого фарфора: ни одной новой черты, ни признака увядания, ни единой складки у губ или на шее. Дядя и вовсе казался монолитным изваянием — те же суровые, резкие скулы, та же смоляная грива без единого намёка на проседь. Время словно обтекало их стороной, не решаясь коснуться.

Я решила озвучить это за вечерним чаем, когда мы остались с родителями втроём в малой гостиной. Отец вяло ковырялся вилкой в тарелке с десертом, а мать устало массировала виски после очередного заседания. Мои мышцы всё ещё ныли, а разбитое на тренировке колено саднило. Но это стоило того: Эвелин учила меня быть настоящей ведьмой, использовать как магию, так и силу тела, чтобы уметь защитить себя.

— Мам, пап, — тихо позвала я, отставляя чашку. — Вы никогда не замечали кое-что странное... в тёте Эвелин и дяде Каине?

Отец вздрогнул, выплывая из мыслей, а мать вопросительно посмотрела на меня.

— О чём ты? — мягко спросила она.

— Они не стареют, — прямо сказала я, переводя взгляд с одного родителя на другого. — Вообще. Я сегодня пересматривала портреты десятилетней давности. Вы с отцом изменились, это естественно. Но Эвелин и Каин... На их лицах ни одной новой черты. Словно для них время просто остановилось. Почему так? Это дар Бога Смерти за героизм?

Посуда на столе тихо звякнула от внезапно натянувшегося воздуха. Родители обменялись быстрыми взглядами, но промолчали.

Позже в тот же вечер отец позвал меня за собой. Мы поднялись на самую высокую, закрытую галерею Храмового крыла, откуда сквозь окна открывался вид на уединённый внутренний дворик. Там, внизу, среди блёклых плит и редких кустов увядающей сирени, находились Каин и Эвелин. Они не разговаривали. Мужчина методично точил огромный боевой топор, а наставница сидела на каменной скамье чуть поодаль, обхватив плечи руками, защищаясь от ветра.

Отец долго стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу. Наконец он заговорил — тихо, взвешенно, словно читал лекцию:

— Ты права. Они не стареют, — произнёс он. — И это не благословение. Это биология изначальных сил, архитектурный закон, который я пытаюсь разгадать уже много лет.

Отец повернулся ко мне, и его взгляд впился в моё лицо.

— В нормальном человеческом организме энергия течёт свободно, она расходуется, угасает и обновляется вместе с клетками тела. Мы растём, достигаем зрелости, а затем медленно увядаем — это естественный цикл жизни. Но когда в структуру существа вмешиваются силы такого масштаба, как Хаос или воля Бога Смерти, этот закон ломается.

Он указал за окно, вниз, на застывшие фигуры.

— Биологические метаморфозы этих сил устроены так: рост и старение организма полностью останавливаются в момент абсолютного пика, в наивысшей точке энергетического зенита. Время не может разрушить их ткани, потому что контуры зафиксированы мёртвой хваткой. Проще говоря... Они навсегда замерли в момент своего наивысшего расцвета.

Я нахмурилась, пытаясь осознать его слова. Я уже понимала основы управления силами, но то, о чём говорил отец, звучало пугающе.

— Но если они зафиксированы... почему это так тревожит тебя? Разве вечная молодость и сила — это плохо для защитников?