Книга Рассвет Элларии, страница 31 – Джулия Фокс

Сразу после молчаливого завтрака папа повёл меня в кабинет.

Вся ночная суета исчезла без следа. Он сел за стол в идеально выглаженной рубахе, с безупречно зачёсанными волосами. Он больше не метался по комнате. От этого неестественного спокойствия у меня внутри всё заледенело.

— Садись, Даниэлла.

Не «Дани», как обычно. Полным именем. Холодно, официально, словно я была не его обожаемой дочерью, а провинившимся солдатом на ковре у командира.

Я послушно опустилась на край жёсткого стула, пряча дрожащие пальцы в складках юбки. Моё ведьмовское восприятие рвано сжалось: от него сейчас пахло не привычным грозовым озоном, а сухим льдом.

— Я заметил, что в последнее время ты слишком часто видишься с воспитанником Каина, — папа уставился на меня, сцепив пальцы. — Вы постоянно ищете поводы остаться наедине, сбегаете в неисследованные ярусы замка. С этим покончено.

— Папа, но Лео — мой лучший друг... Мы просто играем...

— С этого дня ты прекращаешь любое общение с ним, — отчеканил он. — Официально и окончательно. Вы больше не гуляете в саду, не пересекаетесь в коридорах и не разговариваете. Это не просьба.

— Но почему?! — из моих глаз брызнули слёзы обиды. Я вспомнила наши подземелья и нашу клятву на мизинцах. — Что он сделал не так? Он хороший! Он спас...

Я осеклась, едва не выдав наш секрет про Одержимого. Отец даже не поморщился от этого плача. На его лице не дрогнул ни один мускул. Но какая может быть угроза в Лео? «Инструмент Бога Смерти» — какая-то глупость. Лео много рассказывал мне о вере Жнецов. Их долг — защищать людей.

— Тебе не нужно знать причин, — ледяным тоном сказал папа. — Ситуация усложняется. Орден Жнецов должен заниматься своими обязанностями, а ты — учиться. Я защищаю этот город и тебя. Моё решение обсуждению не подлежит. Нарушишь приказ — и Лео будет переведён в дальний гарнизон. Ты меня поняла?

Я сглотнула горькие слёзы и медленно, через силу кивнула.

— Можешь идти.

Я поднялась и почти побежала к выходу, задыхаясь от несправедливости и закипающего гнева. Рука застыла на холодной бронзовой ручке двери. Обида, сокрушительная и горячая, комом встала в горле, выжигая послушание. Мой кивок в знак согласия растаял, уступая место бешеному упрямству.

Я резко повернулась.

— Нет! — сорвался мой крик, эхом ударив в потолок кабинета. — Нет, я не согласна! Ты не имеешь права!

Отец даже не шелохнулся. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло опасное предупреждение. Но мне было плевать. Моя магия, которую я так долго прятала от родителей, вылилась наружу дикой, неуправляемой волной. Воздух в кабинете резко нагрелся, запахнув палёной лавандой и грозой, а лампа на столе задрожала.

— Даниэлла, я сказал: разговор окончен, — произнёс папа тихо, но с такой колоссальной силой, что мои колени едва не подогнулись.

— Ты просто жестокий, холодный монстр! — выкрикнула я, и слёзы градом покатились по горящим щёкам. — Лео ничего тебе не сделал! За что ты так с ним? За что ты наказываешь его?!

Я не могла сказать ему, что подслушала их ночной разговор. Не могла признаться, что знаю про Бога Смерти и чужую душу. Для меня это выглядело как внезапное, абсолютно бессмысленное и уродливое безумие, ведь ничего плохого не произошло. Мой добрый, любящий отец, который раньше катал меня на плечах и показывал мне поезда, вдруг ведёт себя как безжалостный тиран, готовый сломать жизнь моему единственному другу, ничего не объясняя. Лео и так приходится тяжело.