Книга Рассвет Элларии, страница 167 – Джулия Фокс

— Ты уверена в том, что говоришь? — задал я глупый вопрос, заранее зная его нелепость.

— Роберт был свидетелем. К тому же... Тот Одержимый умер не от того, что сгорела его душа, следов этого не было. Он просто... Умер. От того, каким стало его тело.

Я с силой провёл ладонью по лицу, размазывая пыль равнин по воспалённой коже. Если всё это правда, то феномен Дани меняет саму суть нашего противостояния с последствиями Разлома. Она сделала то, что считалось невыполнимым.

Словно безошибочно прочитав мои мысли, Эвелин негромко добавила:

— Именно из-за этого известия я и сорвалась сюда.

Я снова посмотрел на её лицо. В её взгляде горела затаённая тревога.

— Мы скрываем это от Киллиана, — шёпотом произнесла она, и по моей коже промчался мороз от интонации. — Он не должен ничего узнать. Ни единой детали.

Мышцы спины мгновенно сковало напряжением, а Пустота глухо отозвалась на её панику.

— А если узнает? Что тогда?

— Мы не знаем, но... Опасаемся, что он пойдёт на радикальные меры. Запрёт её или начнёт использовать.

— Тебе не кажется, что пора бы поднимать шум и... хотя бы отстранить его от власти?

— Кажется. Но Виолетта молит о помощи, — со вздохом ответила Эвелин.

Костёр между нами тихо, жалобно треснул, выбрасывая в тёмное небо сноп искр. Ровно одиннадцать месяцев назад в своём кабинете Киллиан наглядно показывал мне множество вариантов страшной смерти Даниэллы. Тогда он выглядел пусть и жестоким, но всё же отцом, который отчаянно пытается избежать грядущей катастрофы и защитить своего ребёнка.

Теперь же... Теперь в рассказе Эвелин всё звучало совершенно иначе. Это больше не было попыткой избежать беды. Это выглядело как безумное желание победить, подчинить всё своей воле. Из любящего отца он превращался в расчётливого игрока, готового перекроить реальность.

— Так а что Каин? — глухо спросил я.

— Говорит, что держит руку на клинке и ждёт момента, чтобы люди не отвернулись от Ордена.

— А ты?

На этот раз Эвелин усмехнулась — очень устало, без капли веселья.

— А я... как и всегда считаю, что нужно найти другой путь. Без насилия. Не удивительно, что Киллиан теряет рассудок после шестидесяти лет заточения. Мне его жаль. В любом случае... стоит дождаться твоего возвращения.

Я опустил взгляд к своим запылённым сапогам. А смогут ли защитить её в случае его очередного приступа безумия? В кулаке с хрустом сошлись суставы. До официального окончания срока моего изгнания оставался всего один месяц.

* * *

Ночью я так и не смог уснуть. Резкий ветер завывал по затихшему лагерю, костры давно прогорели, а большинство Жнецов уже спало в своих шатрах. Только мне совершенно не сиделось на месте.

Я разместился на поваленном бревне возле своей палатки и неотрывно смотрел в ночную темноту. Перед глазами настойчиво возникал силуэт Даниэллы. Но не той весёлой девочки, а новой, незнакомой мне Дани. Той самой, что бесстрашно прикоснулась к изломанной душе Одержимого и совершила немыслимое чудо. И той самой, которая прямо сейчас находилась во дворце, один на один с Киллианом — кукловодом, который с каждым днём всё глубже проваливался в пучину собственных безумных расчётов.

Я рывком поднялся на ноги. Пустота внутри меня затрепетала, словно только этого секундного порыва и ждала.

«Вернись».