Книга Рассвет Элларии, страница 127 – Джулия Фокс

Каин выдвинул старый стул спинкой ко мне, шумно протащив его по каменным плитам, и сел напротив. Вся бытовая лёгкость моментально испарилась из-за его позы.

— Завтра будешь извиняться.

— Нет.

— Будешь.

— За защиту не извиняются.

— За защиту — нет. — Каин резко подался вперёд, и его тёмные глаза хищно сузились. — А за попытку отрубить голову наследнику Ориона перед половиной континента очень даже извиняются.

Я невольно поморщился. Воображение услужливо нарисовало последствия моего замаха, и возразить было абсолютно нечего. Моё упрямство ломалось о неоспоримый факт: на арене я перешагнул черту.

— Они всё равно уже наверняка приняли решение, — отозвался я, упрямо переводя взгляд на разбитые костяшки пальцев, на которых запеклась чужая кровь.

— Возможно.

— Тогда какой смысл унижаться перед Советом?

— Смысл в том, чтобы не сделать хуже.

Каин сцепил пальцы в замок, положив руки на деревянную перекладину стула. Его фигура в полумраке каземата казалась лишённой всяких эмоций.

— Слушай внимательно. Завтра ты не оправдываешься, не споришь, не ищешь виноватых и не устраиваешь очередной приступ своего благородного идиотизма.

Я угрюмо молчал, впитывая его рубящую, приказную интонацию. Внутри всё протестовало, но дисциплина требовала слушать.

— Твоя версия для Совета проста до примитива, — продолжил он, чеканя каждое слово и буквально вбивая его мне в подсознание. — Моя задача была защитить наследницу Элларона. Я вмешался, чтобы остановить опасную ситуацию. После этого потерял контроль. Нарушение признаю.

— И всё? — я недоверчиво прищурился.

— И всё.

— Но Роберт...

— Нет.

— Он продолжил атаку, когда Дани упала! — внутри меня снова начала поднимать голову злость, а кулаки инстинктивно сжались.

— Нет.

— Он...

— Нет, Лео. — Каин устало, с силой потёр переносицу, будто у него раскалывалась голова от моего упрямства. — Совет только и ждёт, когда ты откроешь рот и начнёшь увлечённо рассказывать им про Роберта. Или про то, какой ты несчастный, непонятый герой, который просто спасал девицу. Все знают, что это не так.

Каждое его слово било точно в цель, безжалостно вышибая из меня остатки напускной смелости. Поморщившись, я признал: он читал меня как открытую книгу, видя насквозь все мои порывы.

— Они зададут тебе один конкретный вопрос, — ровно произнёс Каин, удерживая мой взгляд. — Почему ты потерял контроль? И ты ответишь: потому что допустил эмоциональную вовлечённость. Всё. Конец цитаты. Без лишних, мать твою, подробностей.

Я надрывно выдохнул, а казённая формулировка осела невыносимой горечью на языке. Она напрочь стирала и обесценивала всё то пламя, что бушевало во мне.

— Звучит жалко.

— Звучит как единственный способ для тебя пережить завтрашнее заседание и выйти из зала Совета на своих двоих, а не в кандалах.

На этот раз спорить я не стал. Гордость и злость разом отступили, оставив после себя лишь отрезвляющую ясность. Каин не пытался меня оправдать, он не одобрял мой срыв. Он просто пытался вытащить меня из петли.

Наставник замолчал, буравя меня взглядом, но больше не добавляя ни слова к своему инструктажу. Я медленно крутил в руках пустую плоскую бутылку из-под лекарства, тупо наблюдая за тем, как остатки жидкости лениво стекают по стеклянным стенкам. Полынный привкус всё ещё жёг корень языка, но физическая боль в теле понемногу притуплялась.