Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 31 – Дина Нежина, Анна Пфари

Хотя, вот конкретно эта фраза могла быть вполне выдернута из контекста или дополнена вот эти “еще и думать”. Анри мог сказать это настоящей Бэлль, что-то вроде “заканчивай уже читать и мечтать, начинай думать головой, помоги отцу, наконец”. Ведь она и правда, судя по всему, уходила в мир книг и ни о чем больше не думала. А местное средневековье — штука сложная и делать так могла бы какая-нибудь графиня, например, но точно не простолюдинка.

— А я как раз ужин придумала. Заходи, — говорю я, вынырнув из мыслей и делая шаг в сторону.

Он проходит внутрь, оглядывается, ставит корзину.

— Ты выглядишь уставшей, — говорит.

— О, спасибо за комплимент, — хмыкаю я. — Теплицу ветром унесло, калитку буквально вырвало. Самое то для светлого вечера.

Он усмехается, развязывает тряпицу в корзинке, достаёт картошку. Берёт нож, оставленный на столе и начинает эту самую картошку чистить, как будто это самое обычное дело. Я даже не сразу могу совладать с лицом.

Что ж. Я ставлю воду, достаю лук и муку. Знаю, что он на меня смотрит, но молчит. И мне это, кажется, нравится.

— А что ты планируешь готовить? — спрашивает наконец. — Я думал, просто картошку сварим.

— О, нет, есть штука получше! Варениками называется.

— Что это?

— Ну… Тесто снаружи, а внутри картошка с жареным луком. А потом их надо сварить.

— Ты умеешь месить тесто? — удивление на лице Анри даже немного радует. — Мне казалось, ты только книгами интересуешся.

— Не только. Да ладно, — хмыкаю я. — Капитан боится настоящей еды?

Он усмехается. Смотрит, как я замешиваю тесто, как режу лук. Больше пока не помогает, просто находится рядом, наблюдает. А я вдруг ловлю себя на том, что не хочу, чтобы он уходил. Что, пока он тут, мне не нужно быть тётей Бэллой, которая всё порешает, не нужно скрывать, что я устала. Что я боюсь, что однажды придут люди с вилами и всё это рухнет, как та самая старая калитка. Или что я сама стану мебелью. Частью замка, как в кино о пиратах, где каждый стал частью корабля, оброс ракушками … Я тут максимум пылью обрасту и, возможно, плесенью. Но, если вдуматься, это достойно фильмов ужасов — старая, понемногу разваливающаяся мебель, сохранившаяся часть разума

Но сейчас не об этом, в том-то и дело. Сейчас я могу просто лепить вареники и больше не думать ни о чем.

И я их леплю, поглядывая на Гастона, а потом кладу в кипящую воду.

— Спасибо, что пришёл, — говорю тихо. — И за картошку тоже.

— Без проблем, — отвечает он. — Если захочешь, могу и молоток в следующий раз принести. Может еще что сломается.

— Главное, удочку не забудь, — улыбаюсь я в ответ. — У нас с тобой ещё соревнование, помнишь?

— Помню, — кивает он. — Я соревноваться хоть каждый день. Главное, ведь, с кем соревноваться.

И в этой фразе что-то есть. Что-то мягкое и теплое. Интересно. Ему нравилась та Бэлль, он к ней, как я понимаю, сватался, а потом ничего не вышло. А вот эта Бэлль, которая теперь я, нравится ему больше или нет?

Вскоре я вижу, что вареники готовы. Я посыпаю их жареным луком, как учила бабушка когда-то, в прошлой жизни и мы садимся есть. К вареникам нет сметаны, как я любила раньше, но они и так очень хороши. Домашние. Продукты тут совсем другие, в них очень много вкуса.

Я перевожу взгляд на Гастона, который это замечает и улыбается.