Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 22 – Дина Нежина, Анна Пфари

Он утирает лапой глаза. Это почти трогательно. Почти. Если бы не то, что когтями чуть не выцарапал себе щёку.

— Ты точно не влюбишься в меня, да?

Я закатываю глаза. То есть ему она тоже сказала, что нам надо друг в друга влюбиться и тогда жизнь тут же превратится в сказку. Бесит!!!

— Господи, в кого? В шапку из ковра? В обиду столетней выдержки? Нет, дорогой мой, вероятность стремится к нулю.

Он виновато опускает голову. Молчит.

— Всё, разговор окончен. Пойдём ужинать. Заодно расскажешь, где у вас тут пылесос. Или что вместо него.

— Что такое пылесос..? И... ты разве не злишься?

— Метелка такая для пыли, которая её… э… всасывает? Ладно, не важно, — я глубоко вздыхаю. — Я злюсь. На тебя тоже немного, но в основном на Волшебницу. А еще меня бесит, что этот замок развалится к чертовой бабушке, если я тут все не перестрою. А почему вообще я это делать должна? Я тут кто? Правильно, формально — пленница. И откуда у меня вообще эти мысли? Их как будто сам замок мне навязывает, потому что иначе это не объяснить. Они же неадекватные! И еще я адски злюсь на то, что у меня в целом мало времени.

Я встаю. Он вяло поднимается, чуть задевает меня локтем, от неожиданности пугается и отскакивает, как мелкая собачонка. Как будто я его ударить могу, а не он меня. Хотя тут вообще-то он ужасное страшное чудовище. Да уж.

— Ничего, — говорю я, — привыкнешь. И меня вылечим, и тебя вылечим...то есть воспитаем. Будешь как шёлковый.

Он молча следует за мной. Не бурчит, не огрызается, даже хвост немного волочит. Вот тебе и чудовище. Укрощение, блин, строптивого.

А я иду, думаю о чае и пироге, и понимаю: в любовь я, может, не верю, но порядок — порядок я наведу. Хоть в этом мире, хоть в другом.

В конце концов, может эта волшебная коза что-нибудь там не дописала и можно придумать что-нибудь еще, чтобы снять проклятие? Замок этот весь тоже как бы… почти чудовище.

Может, можно полюбить его?

Волшебницу я замечаю сразу. Она снова появляется у роз, будто ей положено быть именно там — между лепестков, проклятий и драм. Стоит себе в своём плаще, будто вышла из театральной постановки, и улыбается. Конечно, улыбается, коза! У неё-то всё под контролем. Как будто она не сдвинула с места целый мир, потому что кто-то не сказал спасибо-пожалуйста.

— И снова здравствуйте, — говорю я с минимально возможным цинизмом. Я как-то даже не удивлена, что она опять явилась.

— Какая вежливость, — хмыкает Волшебница.

— Это не совсем она, но ладно. Чем обязана?

— Поосторожнее с такими словами, а то я и правда подумаю, чем тебя обязать, — весело отвечает она, поправляя складки на плаще. — Что до причины моего появления — что тебя удивляет? Я слежу, всё ли идёт по плану.

— По совершенно идиотскому плану, — фыркаю я в ответ. — И следить тут не за чем, прямо тебе скажу.

— Ну не скажи, — хмыкает она опять, чем безмерно меня раздражает. — Интересно наблюдать, как люди воспринимают своё наказание.

— Наказание, ага. У тебя что, только одно решение всех проблем — превратить всех в мебель? Может, ещё деревню превратишь во что-нибудь бесполезное? Лампочки, торшеры… Тебе удобно будет. Сразу везде светло.

Я раздражаюсь еще больше и, если честно, мне кажется, что замок и тут на меня влияет. Как будто это его раздражение и борьба за справедливость, типа “ну пойми же уже, как это несправедливо”! Однако, Волшебница не отвечает на мои колкости. Просто смотрит выжидательно. Вся такая “ну давай, скажи что-нибудь еще” и я, конечно говорю.