Книга Сладкие булочки мадам попаданки, страница 56 – Дина Нежина, Анна Пфари

— О, благодарю за великодушие, – насмешливо отвечаю я, в противовес тону благодарно склоняю голову и приседаю в книксене, – Будем надеяться, что ваша герцогская мощь не уступит дубовым стенам ломбарда.

Алан морщится, но продолжает:

— А еще прошу тебя – найми нормальную прислугу. Все-таки этот замок – не сарай, пусть даже в ужасном состоянии.

Вот так номер! Неужели до него начало доходить, что так жить нельзя? И замок давно нуждается в ремонте.

— Нормальную? – переспрашиваю я его, попутно вспоминая, как одна из служанок посвятила жизнь исключительно натиранию доспехов и сплетням. – Я не хочу просто идти «по знакомству». Придумала кое-что вроде… собеседований и резюме . Пусть люди докажут, что умеют работать, а не бездельничать.

— Собеседований? Ре-зю-мэ? – Алан повторяет слово с таким выражением лица, будто я предложила устроить в замке крупнейшую в истории выставку невиданных чудовищ. Хмурится, видимо решив, что в я очередной раз сошла с ума. – Нам нужна прислуга, это главное.

Я пожимаю плечами, старательно пряча улыбку, кажется, я только что одержала небольшую тактическую победу.

Привычно трогаю бабушкин кулон. Даже уже и не вспомню, когда я первый раз заметила, что он мне словно помогает в этом мире, каждый раз едва уловимо нагревается в момент, когда вмешивается в мою жизнь. Вот и сейчас ощущая его приятное тепло, отдающиеся в мои озябшие пальцы.

Обе светлости – моя и герцогская – отправляемся в город в одной карете. Но несмотря на подобные звания “светлости” и “сиятельства” на улице не становится менее мрачно. Сегодня опять один из ставших привычными уже пасмурных дней. Тучи, задергивают небо, словно тяжелыми шторами, будто нарочно не хотят меня радовать солнечным светом.

В карете почти всю дорогу молчим. Герцог безмолвствует, ибо ему не нравится мое нежелание закрыть немедленно пекарню и вместо нее приступить к вышивке в замке. А я молчу, просто потому что мысленно прокручиваю события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, пытаюсь разобраться – кто же такой мой дражайший муженек.

У Алана свои дела, и он высаживает меня у моей пекарни. Расходимся по своим делам. Он – по своим важным герцогским и дознавательским нуждам, а я по “мелочным” – проверять, как там моя «неприличная» пекарня поживает.

Уже в городе, когда мы вместе с Мэри Энн шагаем по улице мимо лавок и харчевен, почему-то замечаю чье-то невидимое присутствие. Не то чтобы мне показывают язык из-за угла, но словно краем глаза вижу, как кто-то прячется за выступами домов или торопливо уходит, стоит мне обернуться.

Против воли в голове рождается убежденность, что это наверняка Алан, недовольный моим поведением, решил проверить не одумаюсь ли я и не повешу ли объявление “Закрыто” на двери пекарни. Он, конечно, ничего подобного не дождется. Но все равно неприятно: колючее ощущение под лопатками, будто кто-то целится взглядом, заставляет меня несколько раз оглядываться. В сердце поселяется неясная тревога.

И сколько я не пытаюсь убедить себя, что это просто Алан использует свои дознавательские практики на мне, в кровь впрыскивается адреналин, заставляет пульс колотится быстрей и отдаваться в ушах и кончиках пальцев.

В пекарне я быстро переключаюсь на текущие дела: проверяю качество сдобы, слежу за огнем в печи, мельком беседую с зашедшими покупателями, совершенно забывая чувство тревоги. Но к через пару часов оно вновь возвращается, роняя сердце в пятки, Мне чудится, что кто-то пристально смотрит на меня сквозь стекло витрины. Я неосознанно касаюсь своего кулона, словно ища у него защиты. Но он, конечно, остается всего лишь холодным камнем, и даже, кажется чуть холодней, чем обычно.