Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 210 – Эльза Скарлетт

Не особо голосовали и другие гости из попечительского совета академии. То есть, пока лидер конкурса не определился.

Во время третьего выступления я поняла, что зря переживала о платье Линетты. Эльфийка, вышедшая следующей на сцену, была в ещё более откровенном наряде, состоящем из лоскутов легкой ткани. Она пела арию нимфы низким голосом, с длинными пассажами, от которых закладывало уши.

В этот момент рядом с принцем сел молодой эльф. Фривольность поведения и неформальное общение между ними объяснялось близкими и дружескими отношениями. Эльф оказался из свиты его Высочества.

Демон-оракул, сидевший и взиравший на этот кошмар молча и нахохлив перья, вдруг встрепенулся. И, видимо, ему я была обязана тем, что расслышала дальнейший разговор между эльфом и принцем.

— Ваше Высочество, вам нравится, как поёт моя невеста? – спросил эльф.

— Что? Я не слышу вас, лорд Тодриниил, - прокричал принц, прикрывая одно ухо пальцем и наклоняясь ближе к знакомцу.

— Я говорю, вам нравится, как поёт моя невеста? – повторил громче свой вопрос аристократ.

Судя по всему, целью обращения эльфа к принцу была попытка повлиять на ход голосования, но она с треском тут же провалилась.

— Ничего не слышно, эта идиотка верещит, как резаная! – раздражаясь, ответил Бентан, так как именно в этот момент эльфийка усилила голос магически, отчего задрожали снежинки под потолком, украшавшие зал.

А я уж было подумала, что принцу действительно нравится конкурс самодеятельности, и даже зауважала его за стойкость. Нет, Бентан нисколько ею не обладал, а лишь умело играл роль. Как всегда.

Зашёлся глухим каркающим смехом ворон, откровенно потешаясь над ситуацией.

Четвертое выступление нас немного взбодрило, потому что никто не пел, а двое орков вышли с номером жонглирования и акробатики. Перекидывали они друг другу оружие: мечи, булавы и топорики. И, возможно, их номер и стал бы лучшим по сравнению с предыдущими, если бы один из них не упал с качающейся трубы, и булава не угодила на ногу концертмейстеру, что за шторой кулис беззаботно дожидался окончания их выступления. Ругань гнома часть публики развеселила, а часть – возмутила. Орков тут же попросили уйти.

И снова на сцене был певческий номер. Следующая адептка не попадала в ноты и сорвала голос на первом припеве. Слишком сложное произведение выбрала для своего номера и просто не справилась.

— Ах, как ужасно, когда певец уже не может петь, - услышала я сзади чей-то женский сочувственный вздох.

— Ну, уж не-ет, - протянул в ответ молодой мужской голос. – Ужаснее, когда он этого не понимает.

Но не всё было так плохо. Остальные выступления были гораздо лучше, без происшествий и неудачных эксцессов.

Когда появилась Линетта, зал не ожидал уже ничего хорошего, и зрители несколько несерьезно воспринимали происходящее, развлекаясь разговорами.

Я же обратила внимание, как подобрался ректор и чета Сенье, стоящие в стороне, увидев наряд подруги. По взгляду леди Сенье я поняла, что позже Линетту ожидает весьма неприятный разговор дома.

А тем временем начался номер. От первых аккордов музыки зал замер и стал прислушиваться. Интуиция подсказывала, что прислушивались они не к мелодии, что звучала без помех и весьма чисто (я все же на совесть постаралась и учла все параметры зала, настраивая артефакт), а к тому, что пытались понять, не показалось ли им, или это действительно начало песни, что в приличном обществе не прилична? Песня была весьма популярна, её порицали, но слушали. Сомнения присутствующих пропали, как только Линетта начала петь.