Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 116 – Эльза Скарлетт

И всё же, большинство из них даже считало необходимым поддерживать статус «наводящих ужас» колдунов, предпочитая держаться отчуждённо по собственной инициативе.

К примеру, мой дядюшка, тоже по специализации являющийся некромантом, рассказывал, что в далёкой молодости тоже испытывал неприязнь к магам других специализаций. И лишь со временем, в более зрелом возрасте, стал более общительным.

Но, не смотря на всё это, некромантия была одной из самых прибыльных специализаций. Конечно, с артефакторикой ей было не соперничать, однако услуги даже посредственных «специалистов смерти» всегда были востребованы и хорошо оплачиваемы. Обычно на этот факультет шли неохотно и больше от нужды. Только дети аристократов выбирали это направление осознанно и целенаправленно. Они относились к той категории, у кого сил родовой магии хватало на «истинную некромантию», то есть могли управлять большими группами нежити. Потому их ценили и брали на военные должности, редко связанные с риском для жизни. В атаку шла нежить, в то время как сам некромант руководил ими в тылу.

По пути мы невольно остановились посмотреть на адептку-второкурсницу, лихо разбрасывающую снег с землей, покрывший могильный холмик, руками. Девушка уже перекопала несколько могил, и теперь, стоя на коленях и не обращая внимания на окружающих, сосредоточенно раскидывала снег вместе с комьями мёрзлой земли с очередной могилы.

— Все некроманты слегка ненормальные, - поделился шепотом со мной Элдрин, наблюдая за девицей. – Взять хотя бы моего старшего брата… - Договаривать он не стал, считая данную картину очевидной и показательной для примера.

Найдя более старые захоронения, где не было других адептов, я разложила свои инструменты на одной из могильных плит. Это звено моего артефакта должно было защищать от низших порождений мрака и существ, имеющих специфическую магию, как у оборотней, вампиров и других. Заготовку я делала полностью по схемам отца. Он соединил около десятка защитных свойств, и чтобы достроить артефакт и напитать его магией, потребуются силы, взятые от тех, кто ушёл за грань.

Я разожгла травы, отпугивающие нежить, и поочередно сожгла на них слуховую косточку проклятого, клык вампира, шерсть оборотня, чешуйку дракона и нага, яд василиска, коготь мантикоры, кусочек корня мандрагоры, пыльцу фейри, плавник русалки и лепесток анемоны ночной. Тяжелым клубком окутал нас дым, и тёмный слуга отшатнулся, отходя дальше. Волшебный дым действовал и на него.

Присутствие тёмного прислужника совершенно не требовалось, но Тенебрей настоял, заботясь о моей защите. Элдрин же сидел напротив в позе лотоса, сложив руки на коленях, и внимательно, с истинным азартом, наблюдал за моими действиями. Предупрежденный, что вмешиваться не стоит, он подавал мне необходимые материалы.

Когда дым скрутился в жгут, повинуясь моей магии, я взяла призму и направила его в центрграндидьерита[1], моментально затуманившегося. Слова заклинания, выписанного для меня Тенебреем из учебника по высшей некромантии, я повторяла по памяти.

Нагрелась плита надгробия, на которой я разложила свой инструмент, пополз зеленоватый туман из-под гранита, и воздух замерцал, наполняясь зловонием и едва ощутимым запахом ладана. Загудела низкой вибрацией земля, повинуясь пробуждаемой силе. Под плитой раздалось шкрябанье, и Элдрин хлопнул по ней ладонью, усмиряя мертвенное забытьё «хозяина», неизвестным мне заклинанием.