Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 106 – Эльза Скарлетт

Последнюю просьбу умирающего или приговоренного к казни считалось боги «видели». И потому она считалась священной. Ее нужно было исполнить, иначе кара могла настигнуть того, к кому она была обращена. У меня не было выбора. Столько надежды и тоски было во взгляде серебристого дракона, что жалость снова сжала мое сердце.

— Поцелуй его, - снова сказал мне инквизитор, склонившись сзади так, что его волосы легли мне на плечи, а я почувствовала запах хвои, мяты и каких-то трав. Тирел неодобрительно глянул на Верховного инквизитора.

— Я не могу, - едва слышно пробормотала в ответ.

— Его дракон может откликнуться, и у нас появится шанс на выздоровление дир Аскурка, - убеждал меня коварный голос.

И все равно отважиться было невыносимо тяжело.

У меня не было большого опыта в поцелуях, и я очень боялась сделать что-то не так. Осторожно наклонившись, я аккуратно приблизила лицо к больному, все еще сомневаясь и не решаясь. Мысли продолжали метаться. Собравшись, я закрыла глаза, будто перед прыжком в пропасть. Дотронувшись до губ больного, ощутила, какие они холодные и шершавые.

А в следующее мгновение парень широко открыл глаза, и на меня посмотрели суженные, стальные звериные зрачки. Кровь моментально вскипела в венах, и от неожиданности я, ахнув, отпрянула.

— Ты – не Тина! - прошипело создание, и раздался рык.

А меня дернули назад, прижимая к телу. Вскочил Стомиан, кидаясь на парня и прижимая его к кровати, вот только мгновение назад лежавшего слабым и беспомощным. Тело дракона выгибалось, причиняя себе же боль, и пыталось трансформироваться. Расступающимся от тела маревом пыталась проявиться вторая ипостась. Руки и тело покрывались блестящей чешуей, и тут же трансформация исчезала.

Последовала борьба. Второй инквизитор оказался рядом и попытался помочь Стомиану удержать сына посла. Дракон выгибался на койке и рычал. От него волнами расходилась жгучая магия холода. Тирел спешно что-то делал, пока инквизитор и Стомиан держали пациента.

Смотреть на это мне было тяжело и невыносимо. Меня трясло мелкой дрожью. Со мной происходило что-то странное. Кровь кипела, и мне было невыносимо жарко и плохо. А от осознания того, что не опознавший во мне свою истинную, дракон, даже будучи в человеческой ипостаси, мог меня моментально сжечь ледяным пламенем, не окажись он истощенным, становилось еще хуже.

— Ну, будет… Будет, - нашептывал мне Инголир, продолжая обнимать и поглаживать по спине, пока постепенно жар в моей крови стихал. В страхе я и не заметила, что расплакалась от жалости, боли и того отвращения к себе, что вдруг меня охватило. – Погружайте его в стазис, - дал разрешение Верховный инквизитор. – Мы узнали все, что могли.

Меня увели из палаты, где тут же я ощутила другие объятия, более привычные и заботливые. И, спрятав лицо на груди некроманта, тихо отдавалась самоугрызениям, пока мужчины общались между собой.

Все дело было в Тенебрее, именно он злился на друга-инквизитора, выговаривая ему едва слышным шипением свое отношение по поводу произошедшего. Мы ушли снова в комнату отдыха, и Корин усадил меня на диван, продолжая обнимать.

— Мы смогли пробудить дракона, Корин, - оправдывался на обвинения Истед. – Теперь в стазисе он не умрет. Есть надежда, что проспит до того момента, как мы найдем решение. Если его истинная действительно мертва…