Книга Герцогиня Хардин, страница 278 – Эльза Скарлетт

Тенебрей обнял меня притягивая к себе, так что моя голова легла ему на грудь. И я почувствовала, как его торс трясется от тихого смеха.

— Непостоянство, имя тебе — женщина! — пробормотал он, почти процитировав слова лорда Сенье, прозвучавшие не так давно и продолжая смеяться. — Если бы ты знала, от чего я тебя спасаю, то поняла, что и тут я прав. Но я не хочу, чтоб ты знала. Ты лучше и искреннее всех аристократок вместе взятых. Я не хочу, чтоб ты касалась той грязи, в которую они пытаются втянуть любую, которую посчитают не своего круга. И не хочу, чтоб ты опускалась до их уровня, пытаясь противостоять слухам. Лошадь не может доказать, другим лошадям, что она гнедая[2], так как они не различают цветов.

Приподняв рукой мой подбородок и продолжая обнимать, Корин наконец-то поцеловал меня.

Время остановилось в тот же миг. А я растаяла от нежности и ласки. Я сама обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтоб быть ближе, чтоб ощутить всю ту гамму чувств, что дарил мне этот поцелуй. Я уже начала думать, что ощущения, которые у меня пробуждались, были мною преувеличены. Что не все так остро и сладко, как я помнила. Но это было не так. Все было еще волнительнее, чем я помнила: слаще, желанней. Останавливаться не хотелось. Легкий вкус вина на губах, легкие покалывания щетины, нежные касания… Мне нравилось все.

Поцелуй оборвался от того, что наш катер остановился. Посмотрев в окно, я увидела, что мы причалили к другому пирсу.

— Идем, сядем. Сейчас придут репортеры, — сказал мне с сожалением Тенебрей.

Он проводил меня обратно к дивану и подал бокал, усевшись рядом и взяв за руку. А через несколько минут, мы услышали голоса с верхней палубы и шаги по лестнице. К нам спустилась маркиза в сопровождении молодого и лощенного эльфа, одетого кричаще и модно, и пожилого, грузного гнома. Эльф был весьма разговорчив, рассыпался в комплиментах и приветствиях. Он сразу же оценил обстановку, цепко прошелся по нам взглядом, задержавшись на фасоне моего платья, пожал руку Тенебрею и поцеловал мне. Гном вел себя более отрешенно и сдержанно. Он не спеша поздоровался, поклонился, сам принес себе кресло и подвинул его к столу напротив нас, удобно расположился и разместив на коленях большой альбом, принялся рисовать карандашом.

— Дорогие, это репортеры «Вестника королевства», самой читаемой газеты в Риордании, — представила гостей маркиза. — Постоянный репортер газеты Ширель эри Льениэр и портретист Руми Оттодорн.

Гном не отвлекался от рисования, изредка смотря на меня и Тенебрея, не участвуя в беседе. А вот эльф, оценив удобное положение коллеги по цеху, взял второе кресло и поставил его рядом с гномом, оказавшись напротив нас. Положив свой блокнот на стол и самопишущее перо, он удобно разместился в кресле закинув ногу на ногу с видом хозяина положения, и расплылся в хищной улыбке.

— Позвольте предложить вам вина, дорогие гости? — спросила маркиза, ничуть не смущаясь немного непозволительного поведения репортеров.

— Ну, разве что бокал за знакомство и для приятной обстановки во время беседы, — будто разрешил эльф, фривольно махнув рукой.

Пока маркиза хозяйничала, на нас посыпались вопросы: знакомы ли мы были до помолвки, когда встретились; как я училась в Сарнгейте; почему перешла в столичную академию; почему мой отец не взял других учеников, кроме меня; как я оказалась в команде по магическим играм; не способствовало ли мое попадание в команду чьей-либо протекции? И так дальше…