Онлайн книга «Небесный город»
|
С их уходом в помещении что-то изменилось. В храме воцарилась тяжелая тишина. Советники, все как один, обернулись и посмотрели на Иравана. Он рухнул на стул, руки у него дрожали, когда он поднял их к голове. На пальцах пульсировали отметины, оставленные налобным фонарем. Кто-то снял с него сломанное гелиотехническое оборудование. Все его бусины рудракши тоже исчезли, как и браслеты, и ожерелья, и даже кольцо гражданина – все, указывающее на то, как много на нем было ответственности. Даже на обычном гражданине было больше украшений, чем сейчас на нем. Остался только один браслет из исцеляющей ветви цвета слоновой кости, который ему вручили при получении диплома архитектора Лабиринта, но, скорее всего, его просто не смогли снять. За закрытыми глазами на него снова нахлынули образы. Он чувствовал, как пронзает кожу магнарут, и ощутил смертную тоску, когда слились два его восприятия. Гнев Ахильи, реакция совета. Это может его погубить. Он так нуждался в ней… вот черт, что он наделал… Чья-то рука сжала ему плечо. Ираван задохнулся, почувствовав тошноту, и открыл глаза. На него с беспокойством смотрело круглое лицо Чайи. Пухленькая и мягкая, Старший архитектор всегда была по-матерински заботливой. Это она официально ввела его в совет Накшара пять лет назад. Она наклонилась к нему и задала тот же вопрос, что и тогда. — Ираван, – мягко сказала она. – Все ли в порядке с твоим браком? Ираван ждал этого вопроса, но он все равно заставил его вздрогнуть. — Э-э… д-да, все в порядке. Но последний приступ земной ярости… он был таким долгим. Ахилье пришлось нелегко. Нам обоим было нелегко. А теперь еще и это… – он прижал ладони к глазам. – Этого не должно было случиться. Он скорее почувствовал, чем услышал, как к Чайе подошли остальные и окружили его. Когда он взглянул вверх, то увидел всех пятерых. Под ними по кругу выросли стулья. Только Бхарави осталась стоять. — Это может подождать, – сказала она. – Посмотрите на него. Разве он недостаточно натерпелся? Остальные ничего не ответили, просто уставились на нее. В течение долгой секунды Бхарави вызывающе смотрела на них в ответ. Затем она неохотно опустилась на свое кресло из благоухающего розового дерева, за спиной у остальных, прямо напротив Иравана. Он наблюдал за ними, чувствуя себя голым без бусин рудракши. Чайя положила руку на выпирающий живот. — Давайте внесем ясность: берешь ли ты на себя ответственность за все произошедшее? К нему снова вернулись образы: падение охваченного паникой мальчишки, когда Ираван отпустил его, и сам он, совершенно хладнокровный, и легкость, с которой принял решение. В момент выбора он полностью осознавал свои действия. Избежать этого было невозможно. Да, он сделал это. Он убил Оама. Ужас грозил поглотить его. Ираван не мог дышать. Он открыл рот, чтобы признать свою вину, взглянув на Бхарави, но ее глаза горели, как раскаленные угли. Между пальцами у нее прорастала маленькая пеларгония, едва заметная на кресле из розового дерева… И Ираван заколебался. Чайя подняла бровь в ожидании ответа. Пеларгония. Это что-то значило. Ираван глубоко вдохнул, дыхание с хрипом вырывалось у него из груди. Своенравные мысли преследовали одна другую. Почему Чайя не выбрала более удобное кресло? То, как она сидела… ерзая… И Айрав, такой неулыбчивый сегодня. А ведь он так часто смеялся вместе с Ираваном после заседаний совета? Сейчас Айрав не проявлял никакого беспокойства, но все они выглядели такими холодными, как будто пытались отстраниться от него… |