Книга Небесный город, страница 56 – Критика Рао

— Все произошло слишком быстро, – сказала Бхарави, все еще обнимая Ахилью. – Очередной приступ земной ярости начался почти сразу после приземления. Наверное, через несколько минут после того, как ушла твоя группа. Меня удивляет, что Ираван вообще смог пройти по джунглям. Здесь царил хаос. Пришлось вернуть всех отправленных отдыхать архитекторов Лабиринта. Начинать нужно было немедленно, но у нас было недостаточно готовых к работе архитекторов. У нас не было даже архитектуры полета – нам пришлось еще раз воспользоваться схемой посадки Иравана.

Слезы душили Ахилью. Она не могла нормально дышать. Она сказала Оаму, что будет его беречь. Он был напуган.«Нас здесь быть не должно, – говорил ей Ираван. – Нам следует вернуться в ашрам». Что она наделала? Неужели она убила и своего мужа? Надо было отменить экспедицию. Ни за что нельзя было так рисковать.

Бхарави вздохнула.

— Раньше такого никогда не происходило. Мы даже не знали, что начался приступ земной ярости, пока не ощутили первые толчки. Затишье всегда длится несколько часов, не меньше. Самый короткий зарегистрированный период составил семь часов. Но это?

Ахилья сглотнула. Лицо у нее было липким от слез. Она провела кулаком по глазам, по подбородку. Она знала, сколько длится земная ярость, но говорить у нее не получалось. Она попыталась вздохнуть, и грудь пронзила резкая боль.

— Мы думали, вы вернулись, – продолжила Бхарави. – К тому времени, когда твой друг гелиотехнолог – Дхрув? – сообщил Киане о вашем отсутствии, было уже слишком поздно. Мы не могли рисковать и ждать дольше, по крайней мере, в джунглях. Единственное, что мы могли сделать, – это перестроить архитектуру Накшара, чтобы безопасно парить, но и в этом случае надежда была слабой. Ничто не выдерживает земной ярости. Мы и не надеялись… – голос Бхарави задрожал. – Не надеялись, что хоть кто-то из вас сможет вернуться…

Ахилья отвела взгляд от царившего внизу хаоса и посмотрела на Старшего архитектора. Ни один архитектор не стал бы так преувеличенно длинно объясняться с неархитектором, даже Ираван держал бы свое мнение при себе. Зачем Бхарави рассказала ей все это сейчас? Просто чтобы утешить Ахилью? В глазах Бхарави была тревога.

— Что бы Ираван там ни делал… Но… я никогда раньше не видела такого траектирования. Никто из нас не видел. Мы не чувствовали его в Моменте. Мы даже не могли отследить все растения, которые он траектировал. Это… это очень плохо.

Ахилья уставилась на нее.

— П-почему вы ему не помогли?

— Мы не могли рисковать. В Накшар нельзя впускать никакие растения из джунглей. А он, да все вы, были покрыты этими загрязнителями. Только Ираван знал, что это за растения. Поэтому мы не смогли бы с чистой совестью разблокировать кору, чтобы помочь вам.

— А если бы там остались три архитектора? Тогда вы бы смогли помочь?

Бхарави покачала головой.

— Ахилья, дело не в этом. Есть правила, от которых зависит наше выживание. И мы всегда будем делать то, что лучше для ашрама.

Для ашрама лучше всего было сохранитьархитекторов. Это всегда самое лучшее для ашрама.

Ахилья снова повернулась к увеличителю, чувствуя отвращение и растерянность. Она не могла четко сформулировать мысль. Может, сомневалась в Бхарави? А ведь эта женщина – член ее семьи. Хотя при чем тут Бхарави? Это былаее вина. Это она все провалила. Она была руководителем миссии. Она позволила Оаму умереть.