Книга Небесный город, страница 246 – Критика Рао

— Как красиво, – сказала она и почувствовала, как он улыбается, хотя ей было невыносимо смотреть на него и вовсе не из-за слез, грозящих хлынуть из глаз. – Ты построил это место и для других тоже.

— Да. Я… – Ираван споткнулся на слове, сам едва сдерживая слезы. – Я больше не принадлежу ашраму. Как было раньше, больше не будет. Ведь я стал иным. Но моя цель никогда не была яснее. Найти способ рассказать другим ашрамам об истине, которую я узнал, освободить архитекторов от страха перед экстазом и…

— Положить конец всем приступам гнева и ярости земли, – прошептала Ахилья.

— Да. С твоей помощью.

Ахилья покачала головой.

— Эти сущности пытались избежать стирания. Ты остановишь их, Ираван? Правда? Ведь однажды ты сам способствовал их рождению.

— А разве у нас есть выбор? Разве мы можем позволить им делиться? Разрушать нашу планету?

— Значит, сейчас мы против них?

— Я был так растерян, Ахилья. Но я бы не стал желать смерти этим сущностям. Это… мучительно.

— Меня стерли, любовь моя. Это тоже мучительно.

Ираван ничего не ответил, но нахмурился. Ахилья осторожно высвободила свои пальцы из его. Ираван застыл, но она подняла руку к его щеке и погладила.

— Ты сказал, что, если мы уйдем из этой рощицы из пыли, то станем другими. Ты был прав.

Он накрыл ее руку своей, пристально глядя на нее своими сине-зелеными глазами.

— Нонам – тебе и мне не обязательно меняться.

Ахилья ничего не ответила, но у нее вырвалось сдавленное рыдание.

— В вихре, – продолжил Ираван, – был момент, когда… я был сломлен, сокол и я –мы были сломлены. Мы знали, что должны объединиться и завершить друг друга, но не знали как. – Ираван сделал еще один глубокий прерывистый вдох. – А ты показала мне, как это сделать. Ты спасла нас.

Сокол за спиной у них встрепенулся, слегка приподняв крыло. И Ахилья мельком увидела гигантский черный глаз без колец. Ей показалось, что она уловила невольную благодарность птицы. Она оглянулась на Иравана, но почувствовала только благоговение и смирение, исходившие от него.

Слезы жгли ей горло. Он все усложнял. Конечно, усложнял.

— Что еще ты видел? – прошептала она.

Он пристально взглянул ей в глаза.

— Твою реальность. Ахилья, ты… беременна.

Она ничего не ответила на это. Ираван сжал ее руку крепче, почти до боли.

— Ты знала, – выдохнул он. – Почему не сказала мне?

— Ты бы ушел из рощи и сделал то, что сделал?

— Значит, ты навязала мне выбор, держа меня в неведении?

Он произносил эти слова, как будто рыча.

— Ахилья, ты не должна была принимать такое решение в одиночку! Ты не знаешь, что этот вихрь сделал с тобой. Ты не знаешь…

— Мы положили конец ярости земли. Я спасла тебя. Ты сам это сказал.

Ираван задрожал от гнева. Она обхватила живот рукой, вспоминая все споры, которые у них были так давно, вспоминая, как он жил с этим страхом, будучи архитектором – из-за решения, которое она могла принять в отношении их ребенка – одна, без его участия.

Возможно, он думал о том же, потому что его хватка ослабла, и он сделал еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я никогда не смогу вернуться в Накшар. Не так. Не сейчас.

— Значит, ашрам выжил, – сказала она.

Она, конечно, видела это в… Эфире, но пока Ираван не кивнул, не понимала, как сильно она этого хотела и ждала его подтверждения.