Книга Небесный город, страница 227 – Критика Рао

Появились новые линии, которые превратились в крошечных человечков, их было сто тысяч: головы, плечи, глаза, целая цивилизация, растущая в джунглях на стене.

Рисунки уходили в глубь тускло освещенного туннеля.

Обменявшись еще одним взглядом с Ираваном, Ахилья двинулась дальше. За спиной она слышала его осторожные шаги.

Свет на резьбе менялся по мере того, как они углублялись, как будто солнце всходило и садилось снова и снова.«Это течение времени, – подумала Ахилья. – Вот что пыль пытается сказать нам». Люди менялись, их становилось все больше и больше в джунглях, изображенных на стене. Рождались дети, они росли, взрослели, жили, умирали. Джунгли процветали, тихие и спокойные, что казалось почти неестественным, и в них резвились и охотились животные. Ахилья узнала очертания странных зверей – слонов, тигров и других подобных им вымерших существ.

— И-ираван, – заикаясь, произнесла она. – Мне кажется, эти картины изображают нашу историю. Историю нашей цивилизации.

Глаза мужа расширились. Он молча кивнул, освещенный собственным светом, всего в шаге позади нее.

— Мне кажется, – сказала она, когда люди на картинках начали приручать джунгли. – Мне кажется, здесь изображеныдотраекторные времена, времена, когда не было никаких вспышек земных гнева и ярости, когда еще не было якш и наши предки жили в джунглях, в ашрамах, которые не зависели от архитекторов.

Сердце бешено колотилось в груди. А разум, казалось, был не в состоянии постичь это. Значит, существовали времена, когда не было земной ярости. Все это время она была права. Все истории, которые она читала, просто стерли эту эпоху, но если показанные пылью картины – правда, то земные гнев и ярость были неестественным явлением. Что могло стать причиной этих бурь? Уж точно не якши, как думали они с Ираваном, – на картинах не было никаких якш. Ахилья двинулась вперед быстрее, почти побежала, в спешке держась рукой за стену.

Она остановилась, когда изображения изменились.

Джунгли под маленькими человечками на картинах внезапно всколыхнулись.

Люди карабкались, бежали, умирали. Ломались деревья и ветви, пронзая тела, отсекая головы. Над землей неслись тучи пыли, врезаясь в маленькие хижины.

— Здесь, – прошептала она. – Первая вспышка земных гнева и ярости. Но почему она началась? Что ееспровоцировало?

Обитатели джунглей менялись от одной картины к другой, становились чудовищными. Казалось, что перехода не было: только что на одном изображении существа были самими собой, а уже на следующем они преобразились. Только что был тигр, а на следующей картине уже не настоящий тигр – вместо него массивный якша, похожий на тигра, в готовой к броску позе. Слон превратился в подобие слона – в слона-якшу, очень похожего на помеченного ею, за исключением интеллекта у него на лице, которое было почти человеческим. Круги вокруг радужки глаз существ мерцали кольца, указывая на экстатическое траектирование.

— Они… произошли от настоящих обитателей джунглей, – тихо сказала Ахилья, и в голове у нее ярко вспыхнуло осознание. – Думаю, что именно приступы земной ярости ускорили их изменение. Но это была не эволюция – не медленный путь эволюции. Это было похоже на… искру. Мгновенная трансформация. Гнев и ярость, я никогда не верила, что такое возможно. Значит, картинка в книге отображала реальность. Все происходило очень быстро. В этом истории архитекторов не лгут.