Книга Небесный город, страница 222 – Критика Рао

Она не заметила его удивления. Ее руки продолжали засучивать ему рукава, изучая руки, там, где кожа была самой светлой.

— Это не похоже на экстаз Бхарави.

— В ашрамах никогда по-настоящему не понимали экстаз. Они лишали экстатиков их способностей, пока экстаз не зашел слишком далеко.

— Но должны же быть какие-то критерии. Пределы. Ограничения. Какие-то показатели мощности.

— Самый неопровержимый показатель – это если архитектор нарушает известные и изученные ограничения траектирования.

— Какие именно?

— Их бесчисленное множество. Это и наблюдения за невозможностью, изученные и пересмотренные, и, таким образом, понятые как основные заповеди. Например, изменение разрешений, которые внедрены в деревья-основы. Например, обладание силой, достаточной для манипулирования растениями вопреки комбинированному траектированию архитекторов Лабиринта. Или силой, достаточной для траектирования высшего существа.

Ахилья кивнула, все еще изучая его руку.

— Это объясняет, как ты исцелился. Ты, должно быть, использовал экстаз на себе. Ты траектировал себя – высшее существо.

— Да. Между нашими телами и траектированием существует физическая связь. Что-то, что способствует появлению траекторных татуировок и остаточных шрамов, что-то, что может сжечь вены, если архитектор переусердствует. Чайя изучает эту область в течение нескольких лет, но я считаю, что истинные ответы кроются в экстазе. Думаю, именно так Бхарави исцелила себя.

Ираван вспомнил то, что в хаосе той ужасной ночи не пришло ему в голову. Он ударил Бхарави веткой с такой силой, что мог запросто размозжить ей голову, но она не только выжила, но и полностью пришла в себя, когда очнулась. А до этого… она, должно быть, сломала браслет из исцеляющей ветви и нарушила клятвы, которые давала как архитектор Лабиринта, чтобы посадить Накшар в джунглях во время ярости земли. Сам он тоже оправился после нарушения клятвы исцеляющей ветви. Даже несмотря на вмешательство Чайи, это нарушение должно было сильно повлиять на него, заставив заболеть после того, как он сломал браслет, но он не почувствовал никаких последствий до прибытия в обиталище, как будто экстаз наградил его пассивной способностью к самоисцелению.

Ахилья выглядела задумчивой.

— Если Бхарави преодолела эти ограничения, то, может, и ты сможешь?

Ираван нахмурился.

— Я… я не знаю. Почему? Почему ты об этом спрашиваешь?

— Это место… – Ахилья взмахнула рукой и смахнула немного зеленой пыли, парившей по роще. – Оно разваливается на части, количество пыли уменьшается, но, несомненно, оно реагирует на траектирование якш. Если экстатическое траектирование похоже на их траектирование, а я считаю, что так и есть, то, может, ты сможешь как-то траектировать здесь…

— Я не знаюкак.

— Не думаю, что это сильно отличается от обычного траектирования. Может, принципы те же самые?

— А может, совсем другие. В конце концов, траектирование – это совсем не то же самое, что энергия Икс. Дхрув сказал, что у них разные энергетические сигнатуры.

— Мы никогда не узнаем, пока ты не попробуешь, верно?

— Я… Ахилья… – Ираван схватил ее за руки и склонился над ними, словно в молитве. – Мне страшно, – тихо признался он.

Она приподняла его подбородок так, чтобы он встретился с ней взглядом.