Онлайн книга «Небесный город»
|
— Я видела тебя, – прошептала Ахилья. – У нее просто хотели отсечь способность траектировать. Зато потом она бы вернулась к Тарье. Или убивать людей у тебя теперь просто вошло в привычку? Сначала Оам, потом Бхарави? — С Оамом произошел несчастный случай, а Бхарави… — Что Бхарави? Еще один несчастный случай? Не утруждай себя ложью, Ираван. Я видела, как ты воспользовался спираль-травой. Ты сделал это, чтобы я стала соучастницей твоего преступления? Чтобы заставить меня молчать? — Нет, ты не понимаешь… — Думаешь, что я прощу тебе все это, если ты, наконец, скажешь, что решил воздать мне должное? Скажешь, как много язначу для тебя? Куда бы ты ни пошел, ты так бессердечно разрушаешь все – мою экспедицию, жизнь Оама, эксперименты Дхрува, а теперь еще и это… Ираван яростно замотал головой, умоляюще подняв к ней руку. — Нет, Ахилья, пожалуйста, послушай. Я сделал это для ее же блага. Бхарави сама этого хотела… — Я следила за вами, – закричала Ахилья. – Она боролась. Она выкрикивала твоеимя, Ираван. — Нет, ты не понимаешь. Экстаз… он дает невероятные силы, и экстатик перестает заботиться о безопасности ашрама. И ей становилось все хуже. Я подозревал, что пройдет совсем немного времени, и она… — Ты убил ее из-заподозрений? Ты уничтожил семью Тарьи… — Я избавил Тарью от боли, – сказал Ираван, повысив голос. – Когда происходит отсечение, семьи разрушаются… — Почему? – выпалила она в ответ. – Потому что архитекторы перестают быть архитекторами? Потому что они больше ни хрена неособенные? Разве Тарья когда-нибудь говорила, что любит Бхарави только из-за ее силы? — Нет. Нет, конечно нет! Но отсечение отрезает напрочь… и семьи тоже, отсеченцы не восстанавливаются… и любовь тут совсем ни при чем… — Как же так, Ираван? — Потому что любовь бессмысленна, когда у человека отнимают способность чувствовать, Ахилья, – выкрикнул он, доведенный до предела. – Вот что значит отсечение. Люди, не являющиеся архитекторами, никогда до конца не поймут этого! Уязвленная, Ахилья замолчала. Ее щеки вспыхнули от гнева и унижения. Слова Иравана эхом разнеслись по их дому. Зелень в квартире выпустила шипы, и теперь из стен торчали плотные, колючие листья. Она видела, как Ираван раздавил ее ключ-бусину рудракши перед экспедицией. Видела, как он создал пропасть у ее ног, не заботясь о ее жизни.«Тебе следует встать на колени и поблагодарить архитекторов», – говорил он. — Прости, – сказал он, заставляя голос звучать спокойно. – Я не хотел тебя обидеть. Ахилья сглотнула. Ее захлестнули ярость и горечь, сдавив грудь. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. На первом месте у Иравана всегда был Ираван-архитектор, и он, конечно же, считал, что без Момента больше никогда не сможетчувствовать. Но навряд ли он когда-нибудь задумывался о том, что неархитекторы тоже могут быть такими же чувствительными или сложными натурами, как архитекторы. Он говорил об этом и раньше, он произносил много слов на эту тему, он снова и снова рассказывал об этом, объясняя, что такое раги: «Это вопрос чувствительности сознания», – сказал он, но она проигнорировала эти слова, как и многие другие. Но те, что он говорил сейчас, были такими красноречивыми, такими неправильными, и в ней выросло такое отвращение, что она чуть не задохнулась. Она оказалась очень глупой. Все его разговоры были извращенными, представляли собой ловушки, несли сотни значений, но она на все закрывала глаза. Как после этого она могла еще во что-то верить? «Только долго не тяни. Иначе он решит за тебя. Он очаровашка, Ахилья». Она наконец-то осознала последствия его двуличия и оправданий, которые находила для него. Она слишком долго пыталась сделать вид, что ничего не видит и не замечает. Больше не будет. |