Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 125 – Алекса Вулф

— Так ты расскажешь?

Я вся подобралась. Неужели так легко? Сейчас я узнаю историю по меньшей мере века? Историю Кощея и Марьи Моревны, и, судя по всему, сильно отличающуюся от привычной для меня сказки.

— Я же сказала, — раздражённо огрызнулась Марья. — Не заставляй меня сомневаться в твоём уме.

Встав с кресла, она подошла к кувшину с бокалом, щедро плеснула себе вспыхнувший алым в свете свечей напиток — вино? компот? — и вернулась на место. Сделав глубокий глоток, с наслаждением прикрыла глаза и лишь после этого продолжила:

— Когда меня привезли к Буриславу, я была молода и неопытна. Сила выплёскивалась из меня хаотично, волнами, путая и настроение, и желания. В один момент хотелось петь и веселиться, в другой — вздёрнуть на ближайшей сосне десяток слуг. Не смотри на меня оленёнком. — Марья усмехнулась, и в этот миг меж ней и Кощеем было столько сходства, будто один человек, да в разных обличьях. — Одним словом, нестабильная колдовка. Мои-то уж отчаялись к уму-разуму взывать и ждать от меня взрослых поступков. Слишком намешалось кровей да сил разных, чтоб смогла несмышлёная девка в узде держать. Только на Кощея надежда и оставалась.

Я кивнула, молча побуждая Марью продолжать.

— Первые недели я волком выла от нагрузок, которыми забросал меня Бурислав. Да то, думаю, и ты успела прочувствовать на себе — сомневаюсь, что он изменил подход к обучению.

Я снова кивнула. Конечно, мне явно досталось меньше, чем Марье, но и сила моя вела себя куда спокойнее. Никого вздёргивать на ветвях близрастущих деревьев мне не хотелось.

— А потом… — Глаза Марьи затуманила дымка воспоминаний. На губах колдуньи заиграла лёгкая улыбка. — Он очаровал меня. Первый и, пожалуй, единственный мужчина, который не просто смог выстоять под напором моей магии, но и значительно сильнее меня самой. Его не сломать, как игрушку, не превратить в марионетку, не…

— Не вздёрнуть на сосне, — с сарказмом добавила я. Марья взглянула на меня, будто впервые увидела, и заторможенно кивнула. Нежная улыбка в один миг слетела с её лица. Кажется, она и сама была не рада, что открыла мне, насколько сильно важен был для неё Бурислав. Потому как дальше повествование колдуньки было сухим и безэмоциональным, будто чтение летописи жития древнейших.

— Он был другой. Единственный. Неудивительно, что я, живя с ним под одной крышей, слушая его, выполняя его уроки и, чего греха таить, бурно ругаясь с ним, влюбилась. А где влюблённость, там под руку с нею ходит безрассудность. Когда я осмелилась признаться своему учителю, он не ответил взаимностью. То, что я принимала за страсть и симпатию, на деле оказалось манипуляцией ради успехов в освоении знаний. Он мудрее, опытнее и старше меня и с лёгкостью нащупал самые тонкие струны души, то, что держало меня в узде крепче любых угроз. Я старалась, из кожи вон лезла, лишь бы стать ровней ему. Чтоб увидеть в его глазах уважение и обожание. Вот только… Не случилось.

Горький смешок лишь на миг приоткрыл незаживающую душевную рану Марьи, а потом она зло улыбнулась. Нет, даже оскалилась.

— И я ему отомстила.

Я уже слышала краткую версию произошедшего между Марьей и Кощеем, но теперь мне представился уникальный шанс услышать всё из первых уст.

Я поудобнее устроилась на стуле, поелозив попой, и всем своим видом показала, что готова слушать.