Книга Драконий призыв или злодейка поневоле, страница 24 – Мила Юстус

Внезапно с улицы донеслись звуки борьбы, заставив меня прерваться. Юная герцогиня ошеломлённо покосилась в окно и уже поднялась, чтобы выбежать. Её лицо отчаянно побледнело, а в потемневших глазах притаился страх. Стало ясно, что она переживает о Висарии, которая следовала во второй карете с Хафаром.

— Останьтесь здесь, ваше присутствие лишь отвлечёт внимание охраны и помешает справиться с противником, — отрывисто бросил и уже взялся за ручку, но её лёгкое прикосновение вынудило на миг замереть. От невесомого соприкосновения по телу вдруг прошла необъяснимая приятная дрожь, пробуждая мою истинную сущность.

— Вы… Вы тоже берегите себя, — обеспокоенно прошелестела она. Ничего не ответив, я поспешил покинуть карету, не в силах сдержать разбушевавшегося внутри дракона.

Хафар

Если изначально безумно злился на Сорифа, втянувшего меня в ужасные неприятности, то сейчас, сидя напротив любви всей моей жизни, чувствовал огромнейшую благодарность. Пусть Висария не смотрела в мою сторону, но мне хватало и того, что есть возможность видеть нежный точёный профиль, наслаждаясь её задумчивым образом.

Разглядывая тонкие черты всё больше утверждался во мнении, что дядюшка прав, действительно необходимо стать значимым и независимым от родителей, чтобы иметь право выбора. Плевать, если не дадут разрешение на наш брак — особо спрашивать не стану и попросту уйду. Главное, чтобы меня полюбилаона.

— Как ты мог? — ледяным раскатом в гулкой тишине неожиданно прозвучал её переполненный гневом голос и она наконец повернулась ко мне. — Хафар Сакур Грандис, как тебе вообще пришло в голову стать соучастником в опытах над Дилой?

Потемневшие голубые глаза мучительно сверлили, заставляя сердце отчаянно сжиматься. В мгновенно опустевшем от страха потерять её сознании билась единственная мысль, что леди Пиранс ни за что не спустит мне произошедшего, хотя Дилавия и простила. Неужели мечте никогда не сбыться и любимая женщина не станет моей из-за одного единственного проступка, которому и сам не рад?

— Мне нечего сказать, Виса, в собственное оправдание, — тихонько вздохнул. — Но истина такова: я действительно не ожидал, что Сориф решится так поступить с сестрой, и шутка обернётся опасностью для её жизни.

— Ты же не думаешь, что я позабуду о произошедшем? — холодно проронила она. — Тебе не стоит заблуждаться — я вам не Дила — прощать не умею, каждый из вас заплатит за всю боль, которую ей пришлось пережить.

Прозвучавшее в её словах разочарование ранило.

— Из твоих рук я готов принять и яд, — выпалил чересчур пафосно, от чего на её лице возникло раздражение, и добавил уже более сдержано: — На самом деле, мне бы очень хотелось помочь Дилавии восстановиться. Ты права, на сей раз мы зашли слишком далеко.

— Безмерно радует, что ты это понимаешь, — тяжело вздохнула графиня и негромко продолжила: — Знали бы вы все сколько она доброго сделала, то нисколько бы не удивлялся моему к ней отношению.

Разговор принимал очень удобный поворот и я решил воспользоваться этим.

— Доброго? Разве Дилавия не подыскивает тебе богатого знатного жениха, не считаясь с твоим мнением, чтобы укрепить связи?

Её взгляд возмущённо обжёг.

— Я о тебе была лучшего мнения, Хафар, а, как наивный ребёнок, ты веришь всякой чуши, — покачала она головой. — Да если бы не Дила, то отец уже давно продал бы меня какому-нибудь старику за кругленькую сумму. — Висария отвернулась к окну. — Моя же подруга и благодетельница ждала, когда определюсь с тем, кого полюблю, и ни единого раза она не предлагала кандидатов.