Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 69 – Екатерина Гераскина

Лицо лорда исказилось.

— А это что?!

Его глаза мгновенно, абсолютно почернели. Тьма полностью затопила белки, стирая все человеческие черты, превращая его взгляд в две бездонные воронки чистого мрака. Воздух в комнате сгустился и стал обжигающе ледяным.

Живые тени, почувствовав ярость своего хозяина, вмиг выстрельнули из всех щелей. Они непроглядным, извивающимися лентами просочились с первого этажа на второй, затапливая коридор и заползая в спальню, отрезая любые пути к отступлению.

Мрак вился вокруг нас, хищно скалясь из углов, готовый разорвать любого, кто посмел причинить мне вред.

Кейган навис надо мной. Его грудь тяжело вздымалась, а в почерневших глазах клубилась первородная Тьма.

Но он не стал дожидаться моих сбивчивых объяснений — одного взгляда на залитую кровью руку ему оказалось достаточно.

Он вдруг резко, но пугающе осторожно подхватил меня на руки, прижимая к своей груди так, словно я ничего не весила.

В несколько широких шагов лорд вынес меня из спальни в ванную комнату и бережно усадил на край широкой мраморной ванны.

Там же, в навесном шкафчике, он мгновенно нашел аптечку со средствами первой помощи. Блэквут опустился передо мной на одно колено, прямо на холодный кафель.

Ловкими, уверенными движениями, которые совершенно не вязались с его бушующей, смертоносной аурой, он промыл глубокий порез, остановил струящуюся кровь и нанес щиплющую заживляющую мазь.

А затем принялся туго, но удивительно бережно заматывать мою руку чистым белым бинтом.

Я не дышала всё это время.

Я сидела замерев, и просто не могла заставить себя отвести взгляд от его опущенной темной головы.

От его сильных, мужских рук. От того, с какой невероятной, пронзительной нежностью этот жестокий, безжалостный мужчина касался моей кожи.

Каждое прикосновение его жестких, мозолистых, но обжигающе горячих пальцев отдавалось под кожей разрядами.

Эти руки, привыкшие держать оружие, ломать чужие жизни в допросных и управлять первородной Тьмой, сейчас касались моей кровоточащей руки с такой благоговейной осторожностью, словно я была сделана из тончайшего, хрупкого стекла.

Я буквально чувствовала легкую, едва заметную дрожь его пальцев, когда он затягивал узел бинта.

Его близость дурманила. Терпкий, властный запах его тела заполнял всё пространство крошечной ванной комнаты, вытесняя кислород. От того, как он случайно, почти невесомо задел большим пальцем мою обнаженную кожу выше пореза, у меня по спине побежала горячая волна мурашек, а внизу живота стянулся тугой, сладкий узел.

«Это неправильно, — в панике кричал мой разум, пока сердце билось о ребра с такой силой, что, казалось, он должен был это слышать. — Он лорд Блэквут. Он убьет тебя не задумываясь, если узнает, кто ты на самом деле!»

Но мое измученное тело предательски тянулось к нему. Мне так отчаянно, до слез хотелось податься вперед. Хотелось, чтобы он прикоснулся не только к раненой руке. Хотелось уткнуться лицом в его макушку, зарыться дрожащими пальцами в эти густые темные волосы, почувствовать себя под его абсолютной защитой...

Боги, я сходила по нему с ума! Я пропала!

И это пугало меня сейчас гораздо сильнее, чем отравленный клинок Эры.

Он встал с колена, а потом дотронулся до моего подбородка, приподнял голову и заставил смотреть прямо на него. Его голос стал пугающе низким, больше похожим на рычание зверя, чем на речь человека: