Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 65 – Екатерина Гераскина

Лорд Кейган лично выписал магический одноразовый пропуск для лучшего столичного лекаря, который долго осматривал и колдовал над «несчастной» Эрой.

Разумеется, после всех процедур её с величайшими почестями разместили прямо в огромной господской спальне Блэквутов.

Кейган ненадолго зашел и к нам. Он выглядел бледным, потрясенным и явно истощенным эмоционально. Молча, с затаенной болью в глазах, он поцеловал дочь, глухо спросил, как мы себя чувствуем, бережно погладил малышку по светлым волосикам, посмотрел долгим пронизывающим взглядом на меня, и тут же вышел, спеша вернуться к своей драгоценной воскресшей жене.

Именно сегодня, словно по взмаху волшебной палочки, в ранее тихом и пустом особняке стало невероятно людно.

Появилась женщина-кухарка, отвечающая за еду, которая принялась суетливо накрывать роскошный стол. Примчалась портная с рулонами шелка и бархата. Тотчас же всё вокруг засуетилось, закрутилось вокруг леди Блэквут.

Мы же с Мими из гостевой спальни так и не выходили. Стоило мне только приоткрыть дверь и сделать хоть шаг в коридор, как маленькая Мираэла, словно чувствуя присутствие матери, начинала панически кричать и плакать. Да мне и самой, признаться честно, совершенно не хотелось встречаться с Эрой.

У нее абсолютно точно был план. Коварный, жестокий план.

Наступила глубокая ночь. Я уже заботливо подготовила малышку ко сну. Она выпила на ночь свою порцию теплого молока с печеньем, и поэтому пока что я разместила её в своей большой кровати, укрыв одеялом. Рядом со мной ей было гораздо спокойнее.

Внезапно в мою дверь негромко постучали, и Кейган решительно вошел в комнату.

— Мираэлу нужно перенести спать в её детскую, — тихо произнес он, подходя к кровати.

Но стоило ему только произнести это и бережно подхватить сонную Мими на свои сильные руки, как кроха окончательно проснулась. Она жалобно скривила губки, крепко-крепко вцепилась Кейгану за шею и доверчиво прильнула к нему.

И тут я подняла глаза. И вся кровь отлила от моего лица.

Там, в дверном проеме моей спальни, стояла Эра.

От грязной, изможденной узницы в лохмотьях не осталось и следа. Она была уже ухоженная, с идеально уложенными длинными светлыми волосами. На ней было потрясающее воздушное домашнее платье из струящегося шелка, а на изящной шее и запястьях уже тяжело блестели драгоценные украшения.

Пока Кейган стоял к ней спиной, глядя на дочь, Эра неотрывно смотрела прямо на меня. И её красивое, ангельское лицо кривилось в жуткой гримасе презрения и брезгливости.

Но стоило только Кейгану чуть повернуть к ней голову, как Эра мгновенно преобразилась.

Гримаса исчезла, и её лицо расплылось в нежной, мученической и бесконечно любящей улыбке. Она ласково потянула свои руки к дочери.

Мими, едва увидев лицо матери, снова зашлась истошным, полным животного ужаса криком, отворачиваясь и пряча лицо на широкой груди отца.

Эра тут же театрально ахнула и прижала свои унизанные кольцами руки к груди. В её огромных зеленых глазах мгновенно заблестели крупные, фальшивые слезы.

— Я просто ужасная мать... — надрывно, срывающимся от горя голосом прошептала она, глядя на Кейгана. — Моя собственная девочка меня боится! Но я так не хочу, чтобы ей было плохо... Кей, ей, очевидно, нужно время. Время, чтобы привыкнуть ко мне. Пусть она пока побудет с няней. Я не смею её больше пугать...