Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 14 – Екатерина Гераскина

Я полетела вниз, проваливаясь в какую-то узкую, длинную нору. Падение было жестким — я больно ударилась плечом о каменистый выступ, проехалась спиной по жестким корням и скатилась на самое дно сырого, абсолютно темного земляного лаза.

Животный ужас мгновенно сковал мое тело.

Что это за дыра? Чья это нора? Какой-нибудь подземной твари, которая сейчас спит и ждет свою добычу?

Но у меня не было ни сил на магию, ни возможности для сопротивления. Лишенная последних крох энергии, тяжело дышащая и разбитая, я просто поползла вперед на четвереньках.

Я двигалась вслепую, ощупывая дрожащими, обожженными руками холодные земляные стены.

Сверху, сквозь толщу почвы, меня всё еще дергали. Попытки ведьм вытянуть меня не прекращались — невидимый крюк в груди то натягивался, заставляя меня вскрикивать и биться головой о низкий земляной свод, то ослабевал.

Но, видимо, сама древняя земля этого леса больше не давала им возможности вытащить меня. Да и силы проклятого ковена были истощены до предела: призыв дивного народа требовал колоссальной энергии, а они и так потратили слишком много.

Я ползла и ползла, пока узкий лаз вдруг не начал расширяться. Затхлый запах сырой земли сменился другим — терпким, сладковатым ароматом сухих трав и увядающего волшебства.

Стены туннеля мягко осветились. Это было бледное, призрачно-голубое свечение грибницы. Густой мицелий покрывал своды маленькой пещеры, в которую я выползла, сплетаясь в причудливые, светящиеся узоры.

Я замерла, оглядываясь. Это была не просто нора зверя. Это был Холм.

Один из тех самых легендарных Холмов — древних обиталищ моего народа, скрытых глубоко под землей от людских глаз.

Но этот Холм был мертв. Старые, полуразрушенные своды местами обвалились. Здесь почти не чувствовалось той звенящей, могущественной магии, которую я чувствовала в Холме, где сделали свое пристанище ведьмы и где я была заключена в каменном мешке.

Я вползла в более широкий лаз. Встать на ноги здесь было совершенно невозможно — потолок нависал слишком низко, заставляя давить в себе приступы паники. Здесь можно было только сидеть, сгорбившись, или передвигаться на коленях.

В неверном, мерцающем свете голубых грибов я увидела то, от чего мое сердце болезненно сжалось. У дальней стены, сплетенная из тончайших, уже иссохших лоз, стояла маленькая кроватка. Крошечная колыбель, размером не больше человеческой ладони.

Я осторожно подползла ближе, стараясь не тревожить вековую пыль. Внутри колыбели, укрытая одеялом из сухих, ломких листьев, лежала иссохшая тушка непонятного существа.

Это был флорлинг. Один из тех крошечных, безобидных фейри, что ухаживали за цветами и корнями в эпоху расцвета нашего народа.

Его маленькое тельце, напоминающее сплетение сухих веточек, было мумифицировано временем. Спину украшали два прозрачных, как слюда, крылышка, которые теперь выглядели как хрупкий, высохший пергамент.

Заостренное личико застыло в вечном, умиротворенном сне.

Слезы снова навернулись на мои глаза. Мой народ вымер. Холмы опустели, их магия иссякла.

Внезапно меня снова дернуло. Крюк в груди болезненно провернулся. Моргана не сдавалась. Она вливала последние капли своей черной магии, отчаянно пытаясь пробить защиту старого Холма. Я со стоном свернулась в клубок прямо на земляном полу, рядом с колыбелью мертвого флорлинга, обхватив голову руками.