Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 125 – Екатерина Гераскина

Тяжелые кандалы на руках и ногах фейри с оглушительным лязгом дернулись, натянувшись до предела.

Металл со скрежетом впился в его плоть, не дав ему приблизиться еще на сантиметр и броситься на Эрэйна.

В воздухе мгновенно и очень резко запахло паленой плотью, но отец даже не поморщился.

Его сила поражала. Если он мог перемещаться даже в кандалах… что будет, когда он выберется…

Стены камеры глухо содрогнулись.

Сработал древний защитный механизм, установленный Морганой на случай пробуждения её главного кошмара.

Из каменной кладки с тихим шипением выдвинулись скрытые трубки. В следующее мгновение прямо на него, со всех сторон, ударил мелкий дождь из концентрированного сока рябины — самый страшный, разъедающий яд для дивного народа.

Я закричала, потому что легкие мгновенно обожгло. Концентрированный сок рябины, распыленный в воздухе, был смертельным ядом для дивного народа, и моя полукровная суть взвыла от невыносимой боли.

Кейган отреагировал молниеносно. Его живые тени черным, разъяренным смерчем взвились под потолок, с жутким скрежетом ломая скрытые в стенах механизмы.

Император Эрэйн, глухо выругавшись, обнажил клинок. Размахивая мечом с нечеловеческой скоростью, он высекал снопы искр, разрубая на части ядовитые медные трубки, из которых хлестала отрава.

Отец рычал и скалился, дико озираясь, но вдруг его горящий, пылающий безумием взгляд метнулся ко мне.

Он замер на долю секунды и тяжело, с громким присвистом втянул носом отравленный воздух.

Он понял, кто я. Почувствовал свою кровь.

Его истощенная грудь судорожно вздымалась. Он зарычал еще сильнее, и в этом первобытном, леденящем душу звуке прорвалось что-то немыслимое.

Фейри рванулся вперед с такой чудовищной, сокрушительной мощью, что один из тяжеленных железных кандалов с оглушительным грохотом вырвался прямо с огромным куском каменной кладки!

Кейган был занят тем, что закрывал меня собой. Он сплетал из своих теней абсолютно непроницаемый, безопасный кокон, чтобы ни одна капля рябинового яда не коснулась моей кожи, и попутно крушил оставшиеся ловушки Морганы.

А я так испугалась, почувствовав, что отец тянет из моей груди магию.

Что он делает?

В этот самый миг рисунок клятвы на моей груди, навязанный матерью, снова вспыхнул, хотя я думала, что избавилась от него.

Но отец каким-то образом вытянул его снова.

Древние, вязкие символы повисли прямо в воздухе.

И тут леди Виола сделала шаг.

Она встала прямо перед взбешенным, сорвавшимся с цепи древним существом. Лишь считанные сантиметры разделяли её хрупкую фигуру и его обнаженные, хищные клыки.

Виола безошибочно считала горящие руны на моей груди.

Она вскинула голову, и её голос, усиленный вибрирующей магией, от которой все волоски на теле мгновенно встали дыбом, звонко и безжалостно ударил по каменным сводам:

— Договор! Фейри!

Безумный, налитый кровью взгляд мгновенно сфокусировался на ней.

— Эллар-Марр! Услышь меня! — прокричала Виола его Истинное Имя, сорвав его прямо с моей пульсирующей печати.

Магия Истинного Имени сработала как ментальный удар хлыста. Фейри содрогнулся и замер, парализованный абсолютной властью этого зова.

— Мама! — отчаянно и яростно взревел император, бросаясь к ней.

Защитная система камеры сломалась окончательно от всплеска силы Виолы: сок рябины перестал распыляться в воздухе и теперь просто густой, едкой жижей стекал по стенам.