Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 83 – Каталина Канн

— Я не буду, — ответил он.

Рейвен теперь дышала легче. Её рука расслабилась, хватка ослабла. Лицо разгладилось, страх исчез, сменившись глубоким, целительным сном.

— Теперь она поправится, — в голосе мальчика звучала удовлетворённая нотка.

— Ты устал?

Он кивнул, глядя на меня ясными, доверчивыми глазами.

— Немного, господин. Но я рад, что смог помочь. Моя мать не разрешала мне лечить несколько месяцев.

— Она заботилась о твоей безопасности и не без оснований. Тебе повезло, что она у тебя есть.

— Я знаю, — мальчик улыбнулся. — Но она слишком много волнуется. Наверное, все матери такие.

— Я благодарен тебе, — продолжил я тише. — И я не могу выразить, насколько благодарен и почему.

— Вы любите её, — сказал мальчик просто. — Я понимаю.

— Что? — меня пронзил холод. — Нет…

— Вы любите королеву, — мальчик говорил так уверенно, как будто заявлял о погоде на завтра. — Сегодня утром мои родители сказали, что получили известие о вашей помолвке. Вы женитесь на ней, правда? Значит, вы её любите.

— Некоторые женятся не по любви, — сказал я, прокашлявшись.

— Но не вы, — он наклонил голову, глядя на меня с любопытством. — Вы держали её за руку, пока я её лечил. Я видел ваше лицо.

Потому что моя жизнь связана с её, а не потому что я люблю ее. Потому что я не хочу исчезнуть. Вот и всё. Больше ничего.

— Когда проявился твой дар?

— В прошлом году, — мальчик охотно переключился. — Тогда мы тоже никому не говорили, мама хотела уберечь меня от тягот жизни целителя, пока я не вырасту. Я практиковался на семье. Однажды я вылечил отцу сломанную руку. А когда лошадь растоптала служанку, я восстановил её внутренности. А потом началась чума, и секретность стала ещё важнее. Мне пришлось вообще перестать использовать свой дар.

— Я слышал, что лечение одного человека от чумы истощает целителя полностью.

— И даже тогда не всегда помогает, — серьёзно сказал мальчик. — Мы слышали о дворцовых целителях. Они пытались спасти короля, королеву, принца. Они умирали, пытаясь, но королевская семья всё равно умирала, — он погладил плечо Рейвен. — Кроме неё. Она выжила. Это хорошо. Она нам нужна.

— Я должен был защитить её, — тёмная боль заскрежетала в моём сердце. — Я подвёл её.

— Но вы пытались, правда? — спросил мальчик. — Моя мама говорит, что все иногда ошибаются.

— Не я.

— Не думаю, что она сердится на вас.

— Она должна злиться, — пробормотал я. — Я сам на себя злюсь.

— Может быть, вы просто голодны, — предположил мальчик с неуместной, почти смешной прозаичностью. — Когда я злюсь, я тоже хочу есть.

Я чуть не рассмеялся.

— Возможно, ты прав. Но прежде чем я пойду искать еду, я должен тебя отблагодарить. Тебя зовут Эмит?

— Да, господин.

— Тогда, Эмит, позволь мне оказать тебе свою благосклонность.

Я прижал ладонь к его лбу, читая его душу и увидел лишь доброту и желание помогать. Он спасёт много жизней за свою жизнь.

— Иногда я ставлю на людей особые знаки, — сказал я. — Знаки привязи. Они защищают от смерти на определённый срок. Я хотел бы дать тебе один. Ты можешь отказаться, если хочешь.

— Зачем отказываться?

— Я хочу, чтобы ты понял, что это не плата за лечение королевы. Я бы всё равно попросил тебя помочь. Но я хочу это сделать, потому что я благодарен тебе.

Эмит посмотрел на меня, потом на мать, застывшую в дверях, потом снова на меня.