Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 36 – Каталина Канн

Мы учились в одной эксклюзивной школе для благородных детей — я, Веннирот, многие из тех, кто сейчас сидел в этом зале и смотрел на меня с плохо скрываемым нетерпением. Та школа, без сомнения, воспитала в большинстве из нас тот особый, высокомерный склад ума, который позволял нам считать себя возвышеннее, умнее, способнее, только по праву рождения.

Раньше мне казалось, что я исключение из этого правила, но время от времени ловила себя на той же мысли, что и они. После эпидемии, после того, как я столкнулась лицом к лицу с собственной некомпетентностью, после того, как поняла, что корона ничего не значит перед лицом смерти, — таких мыслей стало гораздо меньше.

В школьные годы я часто ловила себя на тихой, постыдной радости от того, что родилась второй, а брат — наследник, и я, скорее всего, никогда не надену корону. Я не хотела этого и до сих пор не хотела, но это моя обязанность и право по рождению, от которого не отказываются, даже если оно душит тебя, как удавка.

Последней волей брата было, чтобы я добилась большего, чем он. Но я уже потерпела неудачу тысячу раз, но не переставала пытаться. И никакой властолюбивый член Совета не сместит меня с этого места, пока я ещё дышу.

— То, что я думала в пятнадцать, сильно отличается от того, кем я стала сейчас, поверьте, — холодно произнесла я, позволив голосу зазвенеть сталью, которая дремала во мне последние недели. — И не думайте, что я не заметила вашего пренебрежения к этикету, лорд Веннирот. Ко мне обращаются «Ваше Величество», а не «Ваше Высочество». И «королева», а не «принцесса».

— Прошу прощения, — тут же произнёс он, подобострастно склоняя голову. Старые привычки, мол. — Я плохо спал, беспокоясь о благополучии королевства.

— Я тоже, — сказала, не повышая голоса. — И всё же умудряюсь помнить, как подобает обращаться к членам моего Совета с должными почестями.

В его глазах вспыхнул гнев, который быстро погас, придавленный многолетней привычкой к придворным играм. Его губы на мгновение сжались в тонкую белую линию.

— Позвольте говорить прямо, Ваше Величество, — он подался вперёд, и сидящие за длинным столом члены Совета тоже зашевелились, закивали, загудели, как потревоженный улей. — Мы с другими советниками обсудили вопрос и считаем, что в интересах народа будет, если вы возьмёте мужа, который поможет вам нести бремя короны. Есть несколько достойных мужчин благородного происхождения, которые были бы рады помочь в этом деле, — он замолчал, давая мне время осознать услышанное. — Возможно, вы слышали, что моя жена скончалась только на прошлой неделе, — его голос приобрёл маслянистые нотки, — но не...

— Я слышала, лорд Веннирот, — перебила я. — И приношу свои соболезнования. Но сейчас не время для обсуждения брачных союзов. У нас чума, голод. Люди умирают на улицах, и вы хотите говорить о свадьбе?

— О правлении, Ваше Величество, — поправил он с лёгкой улыбкой. — О стабильности и о том, чтобы у народа была уверенность в завтрашнем дне. Одинокая королева — это...

— Одинокая королева, — сказала я, медленно поднимаясь с трона, и каждый мой шаг к выходу отдавался эхом в тишине зала. — Сделала для этого королевства больше за последнюю неделю, чем весь Совет вместе взятый. Я не дала согласия на обсуждение этого вопроса. Если вы хотите предложить мне кандидата, подайте официальное прошение, как того требует устав. А до тех пор у меня есть дела поважнее.