Книга Двуликий бог, страница 26 – Мэл Кайли

Бог лжи и лицемерия вновь получил то, что хотел. Обман был ловок и в то же время так прост, что впору бы рассмеяться. О нет, Локи вовсе не просчитался — двуличный бог никогда не ошибался — и он желал, чтобы Бальдру передали его кольцо, обладавшее ещё одним волшебным свойством. Ведь именно оно, стоило только попасть в руки к богу света, вселило жестокость в его сердце и влило яд в уста, рассорило отца и дочь в тот вечер. Наивный бог света так легко подчинился влиянию темных чар, и оказалось так просто использовать его больное место против него же самого. Если невеста не могла сделать выбор, её нужно было лишь ненавязчиво направить, внушить другой взгляд на вещи, тем более что он был так близок к правде. Правде, выгодной ему. А кто мог выстроить иллюзию и безупречно отыграть её от начала и до конца лучше, чем циничный лживый Локи? Цель оправдывала средства, особенно теперь, когда она была достигнута. Отныне в моей жизни оставался только один мужчина. Мужчина, сгубивший меня такой каверзной ложью, о которой я узнала лишь под конец жизни.

Так я оказалась в руках бога обмана. И хотя Всеотец и даже Локи, прислушавшийся к его воле ради достижения могущественного покровительства и влияния на бога света, с внимательностью и почтением отнеслись к обычаям и традициям, проросшим из самой глубины древности, внезапное решение Бальдра не позволило завершить всё по чести. В день своей свадьбы я должна была дожидаться жениха в чертоге отца, но Один то ли в наказание провинившемуся сыну, то ли из опасения будущего своеволия и распрей рассудил иначе. Он дал названному брату позволение забрать меня из палат отца раньше положенного. Много раньше положенного, если признаться. И если бы не глубокое доверие мудрейшего из богов к пламенному асу и, в свою очередь, его уважение к решениям повелителя, я могла бы всерьёз опасаться за свою честь и доброе имя. Я оказалась в очень неловком положении, но не в моей власти было что-либо изменить. Оставалось только положиться на хитроумие и ловкость двух самых влиятельных и находчивых обитателей Асгарда. И я подчинялась.

Первая ночь в чужих палатах оказалась не такой страшной и волнительной, как я представляла. Чертог бога огня был весь словно выплавлен из золота и, едва уловимо переливаясь в слабом свете дворовых факелов, казалось, врастал своими вытянутыми сводами прямо в ночной небосклон. На миг я даже замерла на одном месте, поражённая красотой и величием жилища лукавого бога и своего будущего супруга. Дом Локи располагался на отшибе, на окраине Асгарда — мужчина не любил излишнего шума и внимания, а если вдруг начинал нуждаться в том или другом, то устраивал суматоху где-нибудь в центре страны богов, а то и вовсе в Мидгарде или Йотунхейме. Поэтому раньше мне не доводилось не то что увидеть своими глазами, но даже задуматься, где же обитает бог обмана. Я — как ни забавно — мало знала Локи, и при мне он всё время появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Что ж, хозяину нужно было отдать должное — «никуда» поражало воображение.

Дворец опоясывал сад, не такой обширный, как родительский, но зато очень ухоженный и причудливо придуманный, покуда мне было видно. Тропинки его также освещались длинными изящными факелами, но света они давали не так много, чтобы охватить взором всё вокруг, зато достаточно, чтобы создать ощущение таинственности и уюта, в которое хотелось окунуться. К высоким дверям главного входа вела широкая тропа, засыпанная светлой каменной крошкой, и именно по ней мы тихо ступали в ту ночь. У стен чертога замерла в строгой выправке верная стража своего господина. Я узнала её, вспомнив утро подношения даров. Лица воинов, насколько я успела рассмотреть, отличались такой беспристрастностью и отстранённостью, словно это были не люди вовсе, а искусно выточенные статуи. И их золотое боевое облачение, похоже, призванное больше приносить зрительное наслаждение хозяину, нежели защищать своих носителей, только усиливало это впечатление.