Книга Двуликий бог, страница 152 – Мэл Кайли

Верный слуга сорвался с места и исчез в огне и агонии, оставив Локи умирать на моих руках. Одной ладонью я поддерживала его голову, бережно касаясь щеки, другой — зажимала глубокую рану, как показывал Хакан. Пальцы были все в крови, а она всё не останавливалась и не кончалась, перед глазами мелькали красные пятна, и я боялась только, что не выдержу, лишусь чувств и тем самым подведу своего повелителя, потеряю любимого мужчину. Я звала его и что-то внушала, уговаривала, умоляла, заклинала. Мгновения слились в вечность.

Я не знала, жив сильный ас или нет, и была не в состоянии осознать всё происходящее, отличить действительность от бреда воспалённой разбитой головы. Я только шептала, как одержимая: «Живи! Живи… Не покидай меня!» Я и сама не понимала, убеждала ли Локи или себя. Глаза застилала туманная пелена слёз и изнеможения, руки затекли и не слушались, а я лишь сменяла один окровавленный край светлой ткани на другой. Когда Хакан вернулся с Хельгой и её верными спутниками, со стражниками, оставшимися в живых, я уже не помнила себя, но судорожно зажимала рану и по-прежнему шептала: «Живи!» Моё застывшее онемевшее тело с трудом удалось отнять от умирающего супруга. Кажется, я кричала и плакала, сопротивлялась. А потом, в конце концов, обмякла. Мир померк.

Верно, я долго пролежала в забытьи. Сначала я и вовсе не помнила себя, и всё вокруг жадно поглощал мрак — спокойный и густой. Позднее в моё сознание начали пробиваться отблески света, и я видела какие-то смазанные неясные образы, как будто слышала далёкие приглушенные голоса. Не знаю, было ли что-то на самом деле, или оно мне только снилось, но я страдала оттого, что не могла вырваться из крепких засасывающих объятий бреда и слабости. Я нужна была в золотых чертогах, и я должна была вернуться, вернуться как можно скорее. А затем я увидела диковинный сон.

Множество лёгких манёвренных драккаров уплывали прочь от меня, мягко разрезая неподвижную водную гладь, а я оставалась на берегу и растерянно смотрела им вслед. Одна за другой искусно выточенные ладьи удалялись, превращаясь в расплывчатые тёмные пятна, тающие в полумраке ночи, а затем вспыхивали яркими жаркими огнями, будто подожжённые меткой стрелой. Я стояла, взволнованно прижав ладони к груди и замерев, не в силах шевельнуться, не помня причины своего судорожного беспокойства. Далёкие отблески пламени мерно покачивались, усыпляя бдительность, и исчезали у горизонта. Мне было так тоскливо, что от боли щемило сердце, но я никак не могла уловить суть своего томительного огорчения. Казалось, правда была так близко, но…

Вслед за павшими воинами с берегом простился последний корабль, самый просторный и важный, на нём пылало так много танцующих огней. На самом носу, украшенном образом невиданного доселе зверя, гордо расправив широкие плечи и легко удерживая равновесие на его голове, стоял величественный бог огня. Весь облик его был устремлён вдаль, в небеса, за горизонт, глаза смотрели в глубокие тёмные воды смело, но тускло — не было в них больше того жаркого пламени, что способно и павшего возвратить к жизни. Я кричала и звала, умоляла, но ни единый мускул не дрогнул на его красиво очерченном лице, гордом профиле, и взгляд по-прежнему был обращён в пустоту. Он уходил. Он уходил навсегда, я понимала это с пронзительной ясностью, леденящей душу. И я ничего не могла изменить.