Книга Двуликий бог, страница 126 – Мэл Кайли

Локи выглядел вполне невозмутимо, держался уверенно и ничем не выдавал ни малейшей своей слабости. Его несгибаемая воля и самообладание в моменты телесной уязвимости меня восхищали. Я любовалась статным асом, не разбирая дороги, и совсем скоро кони остановились. Я с удивлением обнаружила себя у золотых чертогов бога обмана. Почему-то я была уверена, что мы направляемся вслед за Одином на пир в честь блистательного возвращения пламенного аса. Я ничуть не поразилась бы, если бы Локи решил отправиться в Вальхаллу, невзирая даже на боль в повреждённом плече. Обхватив ладонями мою талию, уже успевший покинуть колесницу бог лукавства спустил меня на землю. Лицо его вновь на минуту исказило болью. Я смущённо смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова из-за какого-то необъяснимого внутреннего трепета.

— Что такое? — коротко поинтересовался супруг, коснувшись ладонью моего лица.

— Ты не явишься на пир в свою честь? — ласково улыбнувшись, уточнила я, наконец, совладав со своим голосом. Не находя больше сил сдерживать накопившуюся пусть за короткую, но волнительную разлуку нежность, я запустила кончики пальцев в его яркие рыжие волосы и склонила голову вбок, с мало скрываемой любовью рассматривая мужа. Нимало в ней не сомневаясь, Локи самодовольно улыбался тонкими губами.

— Я на пороге своего чертога. Как ты думаешь, Сигюн? — усмехнулся ас, но в его манере и голосе не было привычной издёвки или высокомерия, а только ласковая ирония. Я улыбнулась и недоверчиво покачала головой, взглянула на острослова с укором. — Мне опостылели эти лживые и недалёкие лицемеры. Я устал, и их обществу, разумеется, предпочту твоё… — возможно, Локи сказал бы что-то ещё, но, не сдержав радостного и страстного порыва, я приподнялась на носочки и чувственно поцеловала мужа. Как же я скучала по нему, по каждой чёрточке лица, по каждой интонации голоса, по колким и насмешливым замечаниям, по внимательному и проницательному взгляду зорких тёмных глаз. Коротким нежным прикосновением дело не ограничилось, и, склонив меня к земле и поддерживая одной рукой, темпераментный бог огня жарко целовал мои губы. Я только и могла, что покорно раскрыть их и с самозабвенным наслаждением подчиняться движениям его ловкого языка. На несколько минут я выпала из реальности, мир перестал существовать. Были только его губы — жаркие, властные, бесконечно желанные.

— Ты ранен… — вполголоса заметила я, когда притягательный повелитель моей души и тела, наконец, отстранился и вернул меня в исходное положение. Кончики пальцев аккуратно, почти неощутимо коснулись кровоточащего плеча. — Как хорошо, что Тьяцци получил по заслугам! Но, Локи, пусть тебя осмотрит Хельга.

— Это не более чем царапина, — пренебрежительно отмахнулся своенравный ас. Я знала, что он лукавит, что гордость не позволит ему признать истину ни при мне, ни при ком-либо другом. И я не спорила. Мы неторопливо шли по тропе, укрытой в тени деревьев, и я держала мужа под здоровую руку. Не считая того, что он пострадал, рядом с богом огня я испытывала умиротворение, даже воспоминания о странном разговоре с Всеотцом на время улетучились из моей головы. Я была счастлива уже от того, что супруг рядом со мной.

— Мой повелитель, я прошу, — немного погодя, я снова мягко обратилась к своему спутнику, приподняв к нему обеспокоенное лицо. Локи остановился, повернулся ко мне, положил ладони на плечи и взглянул на меня, словно на неразумное избалованное дитя — со снисхождением и умилением одновременно. Он мягко улыбался, и, глядя в его безмятежные глаза, я не могла поверить, что это он совсем недавно ранил могущественнейшего из богов заносчивыми и ядовитыми речами или вполне мог поднять руку на беззащитную жену в порыве неуправляемого гнева.