Книга Двуликий бог, страница 11 – Мэл Кайли

— Сигюн, ты слушаешь? — строго спросил Бальдр, выводя меня из задумчивости. Я едва уловимо вздрогнула и рассеянно улыбнулась. Мать и отец пристально глядели на меня, ожидая хоть какой-нибудь реакции на слова, которых я даже не слышала.

— Прошу прощения, я задумалась. Столько переживаний обрушилось на нас в этот странный день. Хоть бы он скорее закончился, — вздохнув, ответила я. Голос всё ещё слушался неохотно, а горло то и дело норовило сдавить слезами. Самым страшным во всём этом было горькое осознание, пришедшее ко мне: я не желаю быть трофеем в бессмысленной игре, я хочу… Желаю любви заносчивого аса, хочу унять его буйный нрав. Я — маленькая, неопытная, вчера ещё девочка, а сегодня почти женщина — жажду власти над мужчиной, непокорным никому. — Да, госпожа, полюблю. Я приму своего будущего супруга и полюблю его таким, какой он есть.

— Не думай больше об этом каверзном Локи, от него только и ждать, что беды. Конечно, он тебе не пара, и всё сегодняшнее недоразумение — только опрометчивая выходка бога грома, — я улыбнулась отцу и кивнула, после чего попросила разрешения покинуть покои. Умиротворённо прикрыв глаза, Бальдр величавым жестом указал на дверь. Поклонившись, я вышла из опочивальни родителей. В дверях ко мне присоединились две мои служанки-спутницы. С самых юных лет к членам семей верховных богов приставлялись личные слуги и стражники. И если воины держались на почтительном расстоянии как от ребёнка, так и от молодой девушки, то служанки могли стать своей госпоже близкими подругами. Это зависело только от характера богини. Мои спутницы были едва ли старше меня и за то время, пока я росла в их обществе, стали родными, как сестры, хоть нас и разнило происхождение.

Несмотря на это, тем вечером мне не хотелось разговаривать с ними. Мне и вовсе не хотелось говорить. Мне хотелось только забыть этот долгий и волнительный день, как страшный сон, но мысли против моей воли снова и снова возвращались к красивому и высокомерному богу огня. Я вспоминала каждую деталь нашей первой встречи, его глаза, голос, лукавую улыбку, и сердце замирало в груди так сладко, что невмоготу было дышать. Герой историй, которые ещё недавно казались только выдумками для непослушных детей, он был более настоящим, чем всё, что я знала прежде. Внутренний голос отчитывал меня и умолял одуматься, но я всё равно поступала наперекор словам отца. Долгие восемнадцать лет я была примерной любящей дочерью и играла роль кроткой асиньи, которая никогда не была мне по душе. Я много занималась и усердно училась всему тому, чем должна была овладеть богиня — искусствам и рукоделию, основам целительства и толкования снов, чтению рун, умению держаться в седле, даже военному мастерству, хотя последнее мне никогда не давалось.

Я во всём подчинялась родителям и верховным богам, но в то же время много размышляла и о многом молчала, смотрела на жизнь богов в Асгарде и жалела только, что не могу увидеть другие миры и их обитателей. Я была пленницей в своей красивой, обманчиво просторной клетке, не ограничивавшейся стенами дворца, — я всё время должна была думать о том, что говорю, как веду себя, двигаюсь, что выражают мои глаза и жесты. Я так стремилась угодить своей почитаемой в обители богов семье, что ни минуты не была самой собой, приняв все неугодные родителям качества, как позорные и недостойные дочери бога света. И пример строгого и рассудительного старшего брата, так похожего на отца, только укреплял мою уверенность в том, что я иду по верному пути. А теперь мне казалось, что я заковала себя в кандалы норм и правил, в которые, признаться, не особенно-то и верила.