Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 34 – Мэл Кайли

— Что такое? — понизив тон и наклонившись ко мне, поинтересовался заботливый господин. — Уж не успел ли я обидеть тебя минувшей ночью? — скрытая тревога промелькнула в его ровном голосе, вынудив меня перевести на двуликого бога удивлённый взгляд. По его растерянному лицу я понимала, что он, скорее всего, и не помнит прошлый вечер. Это было удивительно, потому что точная память Локи ничего не упускала и могла бы позволить ему посоревноваться со скальдами, если бы только у взбалмошного аса возник такой интерес. Лёгкое смятение мужчины позабавило меня, но я никак не проявила своих чувств, только покачала головой и опустила трепещущие ресницы. Догадливый мужчина не сводил с меня проницательного ищущего взгляда.

Я не смогла открыть лукавому повелителю причину своих печалей, потому что на веранде вновь появилась прислуга: ловкий молодой человек принёс невысокий деревянный стол и опустил его между подушек, сопровождавшие его служанки ставили блюда и кубки. Сладостный аромат распространялся вокруг, а затем исчезал, слившись с вольным утренним ветром. И всё же этого хватило, чтобы вспомнить о приземлённых желаниях своего тела. В животе заурчало подобно приглушённому мурлыканью кошек Фрейи. Смутившись, я отвела взгляд, надеясь, что никто, кроме меня, не расслышал этих предательских звуков. Однако по тихому смеху Локи я понимала, что это, увы, не так. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда, но тактичный супруг только поцеловал меня в лоб и утянул к столу. Я была зверски голодна, никогда раньше я не испытывала такого ненасытного чувства. Бог обмана с умилением и усмешкой наблюдал, с какой необузданной дикостью я расправляюсь со своей частью трапезы. Казалось, его это забавляло.

— Не смейся, — глядя в его озорные, задорно сияющие глаза, попросила я, ощущая, как щёки алеют под его пристальным взглядом. — Нас теперь двое — могу себе позволить. А будешь глумиться, припомню тебе прошлую ночь, — я не сумела сдержать смешка, вспоминая произошедшее, но мысли о золотых волосах Сив, пришедшие ему на смену, заставили меня помрачнеть, нахмуриться. Локи вопросительно изогнул бровь, но после, уловив смену моего настроения, промолчал, только наклонил голову, с любопытством меня изучая. Бог лукавства с завидной чуткостью ощущал перемены в собеседнике, угадывал их по дрогнувшему голосу, незаметному движению брови или уголка губ. Его острый глаз и не менее острый ум позволяли читать собеседника яснее, чем руны, которыми он так искусно владел, чтобы потом обратить его мысли, чувства и слабости в свою пользу.

— Что же произошло накануне ночью? — поинтересовался наблюдательный ас, подперев щёку кулаком и не сводя с меня родного хитрого взора. — Говоришь, я не ранил твоих чувств, а сама сидишь темнее ночи, только стараешься казаться весёлой. Уж не думаешь ли ты, что я этого не вижу? — я обратила взгляд на хитроумного бога и помолчала, закусив губу и обдумывая то множество неосторожных слов, что засели на языке. Я так сильно любила Локи, лучшую его сторону, что могла ему всё простить. Но он совершил страшный проступок, который я не должна была оставить без внимания. Я никак не сумела бы его одобрить.

— Нет, ты не ранил моих чувств, лукавый Локи, — подбирая слова, начала я, всё же робея перед его уверенным спокойным обликом, — но ты обидел и оскорбил другую асинью, не причинившую тебе зла. Или ты не помнишь уже про свой новый золотой пояс?.. — лицо супруга переменилось. Нет, он не разозлился на мои слова и не удивился им, однако и спокойствие, и весёлость вмиг покинули его, и каждая чёрточка родного любимого лица говорила о глубокой задумчивости и сосредоточенности.