Онлайн книга «Двуликий бог. Книга 2»
|
Несмотря на все сказанные страшные слова и брошенные проклятия, Один не позволил мне умереть. Вернул в золотой чертог, ставший злой насмешкой, чудовищным напоминанием, и приставил своих личных слуг, следивших за каждым моим шагом. Я не понимала, отчего отец ратей так дорожил моей кровью, ведь оставался ещё Форсети — наследник, спокойный, сдержанный и покорный. Пристальное внимание праотца ко мне в обход старшего брата наводило на пугающие мысли. Я как могла отгоняла их, выдворяла из своей головы, однако сердце тревожно замирало. После всего пережитого я не верила, что судьба хоть раз улыбнётся мне, что оставит хоть крошечный лучик надежды, чтобы не сойти с ума от горя. И я не готова была узнать ужасающую правду. Новую потерю я бы точно не сумела пережить. Когда владыка богов и людей вошёл в мои покои, я сидела в кресле у очага, бездумным и пустым взором уставившись в огонь. Жаркие языки пламени стали моим последним утешением, напоминанием о любимых асах. Я не поднялась со своего места, не удостоила повелителя асов и взглядом. Я ненавидела его со всей силой, на которую была способна моя измученная душа, и не желала видеть суровое лицо, слышать сухой голос. Голос убийцы и лжеца. Голос подлеца, погубившего своего названного брата и двух невинных молодых наследников. К несчастью, моего мнения никто не спрашивал. Двое слуг Одина схватили меня под руки и вынудили подняться, приблизиться к собеседнику. Стиснув зубы, я упорно избегала грозного взора. — Ты презираешь меня, дочь Бальдра, — без приветствий начал старший среди богов. Голос Всеотца остался старческим и чуть скрипучим, но больше не было в нём былого тепла и любви, как не осталось их и во мне. Захлебнувшись отвращением, я искривила губы. — А сама слепа, не видишь истины. Локи заслужил свою судьбу. Знай же, что именно он вложил в руку Хёда стрелу из омелы, которая единственная могла убить твоего отца. Совпадение ли это? А после, приняв облик старухи Тёкк, бог обмана отказался оплакивать всеми любимого аса, чтобы позволить Хель оставить его в своих владениях. И это могло быть ему прощено, если бы не страшные слова, каким он дал волю на пиру у Эгира, потешаясь над роковой судьбой богов в час Рагнарёка, воспевая торжество Сурта… — Не смей произносить имени господина, — прошипела я не хуже ядовитой змеи, вся сжавшись и напрягшись, точно готовясь к смертоносному прыжку, последнему удару. — Убийца, оправдывающий убийцу… Неужели ты думаешь, что я поверю твоим словам после того, как ты на глазах безутешной матери жестоко погубил её сыновей?.. Ты растерзал их, и моё сердце окаменело. Ты отнял у меня мужа, и тем самым вырвал его из груди. Ты, обрёкший меня на этот брак, предрекавший счастье! Что пошло не так, Один-Всеотец? Я полюбила? Приняла сторону Локи? Отказалась подчиниться? За что ты так беспощадно казнил меня?.. — древний бог сжал губы, но ничего не ответил. Мне показалось, что стареющее лицо побледнело, а мудрое око потускнело, утратило ясность. Передо мной стоял не грозный владыка, а угасающий смертный, тщетно пытавшийся претить смене времён. — Молчишь? И верно. Сотворённому тобой нет оправдания! Не унижайся до такой мерзкой лжи. Не смей порочить мой слух и память о повелителе. Знай, что я не отказываюсь от своих слов: я проклинаю тебя и весь твой род! Я буду проклинать тебя до последнего вздоха и умру с проклятием на остывающих губах. |