Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 189 – Мэл Кайли

Радость и лёгкость покинули асов, и город погрузился в задумчивое безмолвие. Не гремели пиры в сияющих чертогах богов, не звучали больше песни и весёлый смех, даже птицы позабыли свои мелодичные трели, точно оплакивая предначертанную кончину самого светлого и любимого из асов. Однако зловещие предчувствия вызвали тревогу не только в сердце Бальдра. Никто из асов и асинь не находил покоя. Нанна ходила потерянная и бледная, ни на миг не отступая от любимого супруга. Фригг казалась мрачнее ночи, не улыбалась и не говорила. Да и моё счастье омрачилось печалью отца, которого я часто навещала, несмотря на неприкрытое недовольство и раздражение Локи.

Их последнее столкновение с богом весны, которое обоих ввергло в потаённый гнев, стало концом зыбкого перемирия, холодного презрения и щадящего бездействия. Где бы судьба ни сводила двух сильных асов, между ними вспыхивала ссора, протяжно ныла сталь, вырванная из объятий ножен, сверкали от неизбывной ярости глаза. Лишь стараниями Одина, Фригг, Нанны и меня удавалось сдержать их, развести, избежать страшного злоключения, которого оба желали с больной страстью. Я умоляла бога огня отвлечься и предоставить отца его судьбе, не разжигать из крошечных искр губительное обжигающее пламя, однако Локи не забыл нанесённого ему оскорбления. Не мог забыть.

Ненависть между отцом и мужем разгоралась, и каждый из них, казалось, искал встречи, повода для размолвки. И если вспыльчивость повелителя я ещё могла понять, то опрометчивость отца пугала меня и ввергала в непонимание. Унимая крутой нрав мужа вновь и вновь, я много думала, отчего разумный и благодушный Бальдр с ним так неосторожен. Что тянуло светлого аса к жестокому пламени, грозившему поглотить его без остатка? Я боялась, что и отец не сумел забыть своих обид и подозрений. Подпитываемые роковым проклятием то ли Локи, то ли Гулльвейг, бессонницей, слабостью, сомнениями, они рождали раздражение и негодование, толкали доброго аса на отчаянные и безрассудные поступки.

Оглянувшись назад, я могу с уверенностью сказать, что я сделала для любимого родителя всё, что было в моих силах. Казалось, я загладила свою вину перед усомнившимся во мне богом обмана годами любви, верности и покорности. Я всегда была рядом, как и в прежние времена, защищала и подсказывала, вела и направляла. После нашего воссоединения лукавый ас смягчился, его тяга к насилию и жестокости уменьшилась, да и ненависть к асам как будто утихла. Я замечала, что причиной тому стало и рождение младшего сына, который с ранних лет брал с отца пример, и в его поведении — разнузданном и несправедливом — Локи видел отражение собственных пороков. Единственным способом перевоспитать Вали для него оставалось измениться самому. Хотя бы внешне.

Не счесть, сколько раз мне удавалось отвести от Бальдра удар или злые козни Локи. Возродившаяся любовь ко мне связывала ему руки — не утратили своей силы воспоминания о подлых предательствах и их последствиях, о страшной силе доверия, которую можно использовать и во благо, и во зло. Тем не менее, Асгард замер в напряжении, все глаза были устремлены в сторону золотого чертога бога лукавства, откуда бесхитростные асы ждали прихода беды, ничуть не сомневаясь в предопределённости судьбы. Великий Один пожелал было воспротивиться ей, спустившись в Мидгард, к корням Иггдрасиля, где у источника Урд проживали вещие норны. Однако мудрые девы не сжалились над ним и предрекли чудовищный конец не только любимому сыну и самому Всеотцу, но и всему сущему.