Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 144 – Мэл Кайли

Без весёлой и бойкой рыжеволосой служанки золотой чертог опустел. Нигде не раздавался её заразительный смех, больше не слышался живой и задорный голос. И без того тихая и скромная Ида в скорбном молчании переживала свою потерю и печаль. Мы не говорили об Асте: я не смела упоминать имя погибшей служанки вслух, а Ида, должно быть, не хотела огорчать меня. По крайней мере, я тешила себя такой надеждой. Я боялась узнать, что сдержанная девушка винит меня в смерти подруги, как винила себя я сама. У меня было время, чтобы обдумать своё поведение и отдаться угрызениям совести, пока я лежала в постели под неусыпным присмотром Хельги, пока мучительно медленно выздоравливала. Прошло немало дней, прежде чем я набралась сил, чтобы принимать посетителей и вести непринуждённые беседы, будто ничего и не было.

Все эти дни я не видела Локи, однако его присутствие таинственным образом ощущалось. Мне казалось, что иногда сквозь сон я чувствовала знакомые прикосновения на своём лице, а тёплый ветерок приносил запах его тела и волос. Несмотря ни на что, я тосковала по нему. По тем счастливым минутам, которые я провела подле него, когда он ещё был лучшим из асов в моих глазах. Я скучала и корила себя за это. Он нанёс мне непростительное оскорбление, причинил беспощадную боль, и, несмотря на всё, я любила мужа. Любила той преданной одержимой любовью, которую и огнём не выжечь из моего глупого доверчивого сердца. В отсутствие предавшего меня супруга я утешалась обществом сына, так на него похожего.

Нарви перенял лучшие качества своего отца: он был остроумен, находчив, обходителен, проницателен и умён. От меня (хотелось бы верить) сын унаследовал сдержанность и спокойствие, благодушие и понимание, а также чувство справедливости, каким я была наделена в прежние времена. В нём давно уже пробудилась огненная сила отца, однако я всё чаще обращала внимание, что юноша прибегает к ней лишь в редкие моменты особенной надобности, словно опасается её. Локи, несомненно, научил наследника обращаться с ней, пусть не так непринуждённо и играючи, как сам, но, тем не менее, очень искусно и умело, однако я просматривала в сыне созидательное начало. Разрушительная природная сила огня пугала и настораживала его, так что разумный господин обращался к ней с крайней осторожностью. И точно так же любящий сын обращался с ослабевшей матерью. Нарви никогда не говорил при мне ни о Локи, ни об Асте, ни о произошедшем, а только выражал беспокойство и просил меня позаботиться о себе и ребёнке — его долгожданном брате или сестре. Я была благодарна ему за чуткость и понимание.

Когда я почувствовала себя увереннее и смогла встать с постели, привести себя в надлежащий вид и прогуляться по веранде, дыша свежим воздухом, Хельга осмелилась привести ко мне служанку. Я запамятовала её имя, но помнила лицо девушки: она часто попадалась мне на глаза, работала с усердным рвением, но всегда оставалась в тени более решительной и напористой Рагны. Её я не видела с момента нашей размолвки, однако знала по тихим пересудам прислуги, что упрямец-Локи так и не прислушался к моим словам. Рагна молчала о случившемся, и её упорство, противоречащее дерзости, заставляло страшные подозрения закрадываться в мои мысли. Как бы я ни гневалась на оскорбившую меня нахалку, я всё же надеялась, что язык её остался на месте.